Оставьте свой отзыв о работе
   

«Достижения»

Партнёрство с группой компаний
«Базовый элемент» и Фондом
«Вольное дело» Олега Дерипаска




Исторический партнер
Кубанского казачьего хора

Технические партнеры



Информационные партнеры
Кубанского казачьего хора





Научная деятельность

Всероссийская научно-практическая конференция «Этнокультурное пространство Юга России (XVIII – XXI вв.». Краснодар, ноябрь-декабрь 2013 г.

 

Сущий С.Я. Ростов-на-Дону

РУССКИЕ В РЕСПУБЛИКАХ ЗАПАДА И ЦЕНТРА СЕВЕРНОГО КАВКАЗА:

СРЕДНЕСРОЧНЫЕ ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПЕРСПЕКТИВЫ [1]

Динамика численности русского населения на Северном Кавказе (как и его удельного веса в республиках) в последние 40-50 лет указывает на то, что попытка этнокультурной интеграции данного региона в состав России через укоренение в нем русского (и шире – русскоязычного) населения, успехом не увенчалась (табл. 1).

Таблица 1

Доля отдельных этнических групп в населении западных

республик Северного Кавказа, 1926-2002 гг. (%) [2].

Регионы

и национальности

1926*

1939*

1959

1970

1989

2002

2010

 

 

 

Адыгея

 

 

 

 

адыгейцы

 

22,7

20,4

21,1

22,1

24,2

25,2

русские

 

71,1

72,8

71,7

68,0

64,5

63,6

остальные

 

6,2

6,8

7,2

9,9

11,3

11,2

 

 

 

Кабардино-Балкария

 

кабардинцы и балкарцы

76,3

53,8

53,3

53,7

57,6

67,0

69,9

русские

7,5

35,9

38,8

37,2

31,9

25,1

22,5

остальные

16,2

10,3

7,9

9,1

10,5

7,9

7,6

 

 

 

Карачаево-Черкесия

 

 

карачаевцы, черкесы,

абазины и ногайцы

 

46,8

32,3

47,0

50,6

60,6

64,0

русские

 

43,0

51,9

47,1

42,4

33,6

31,6

остальные

 

10,2

15,8

5,9

7,0

5,8

4,4

 

 

 

Северная Осетия

 

осетины

60,3

50,3

47,7

48,7

52,9

62,7

65,1

русские

21,8

37,2

39,7

36,6

29,9

23,2

20,8

остальные

15,9

12,5

12,6

14,3

17,2

14,1

14,1

* – Контуры республик в 20-50-е гг. ХХ в. менялись, и поэтому данные довоенных советских переписей 1926 и 1939 гг. не полностью сопоставимы с послевоенной статистикой.

Уже к моменту распада СССР тенденция этнокультурного отступления России из республик Северного Кавказа была вполне очевидной. Однако в 1990-е гг. отток русских, увеличившись в разы, стал напоминать спешную эвакуацию, а временами бегство. Политическая и социально-экономическая стабилизация России начала XXI в. позволила существенно сократить масштабы русской миграции из региона. И, тем не менее, в 2002-2010 гг. она составила почти 60 тыс. человек.

При этом основной ее вектор переместился с востока Северного Кавказа, практически утратившего свое русское население, в западные республики региона. Показательно, что в Адыгее, Кабардино-Балкарии и Северной Осетии-Алании интенсивность миграции в последнее десятилетие не только не сократилась, но даже возросла, по сравнению с периодом 1990-х [3].Вместе с тем ситуация определенным образом различалась по республикам, что предполагает их отдельное рассмотрение.

Северная Осетия-Алания

По сравнению с практически полностью дерусифицированными восточными соседями (две вайнахских республики) ситуация с русскими в Северной Осетии остается куда более благополучной. Русских по-прежнему достаточно много – почти 150 тыс. человек [4]. Они являются второй по численности этнической группой республики, присутствие которой ощутимо в основных сферах ее социальной жизни. Однако миграционный отток их из республики не только устойчив, но демонстрирует тенденцию к росту. Если в 1990-е гг. он составлял около тысячи человек в год, то в первом десятилетии XXI в. вырос почти до 1,5 тысяч. В результате, численность русских в 2002-2010 гг. сократилась на 17,7 тыс. человек, из которых только около 6 тысяч (около трети) пришлось на естественную убыль.

Анализируя причины миграции русского населения из республики, исследователи в основном указывают на экономические факторы [5]. Действительно, учитывая высокий уровень социокультурной модернизации и православие значительной части титульного населения Северной Осетии-Алании, других серьезных причин для интенсивного оттока, на первый взгляд, быть не должно. Однако системная этнизация республиканского общества в полной мере дает о себе знать и в постсоветской Осетии. И социологические опросы фиксируют отчетливое понимание местными русскими своей социальной бесперспективности («второсортности»), не позволяющей им на равных с титульным населением бороться за статусные позиции [6].

А с другой стороны, масштабы миграции из республики в 2000-е годы, свидетельствуют о том, что полного привыкания русского населения к системной трансформации и определенной маргинализации своего социального статуса не произошло. Точней, просматривается очевидная возрастная градация: если старшее поколение так или иначе смирилось со своими статусными потерями, то значительная часть молодежи (около трети) ориентирована на отъезд в «большую Россию». Именно молодежь и составляет значительную часть современной русской миграции из Северной Осетии.

Таким образом, динамика русского населения в республике на перспективу 10-20 лет будет определяться не столько естественной убылью, сколько оттоком, на который придется основная доля демографических потерь (в 2002-2010 гг. миграция составляла 2/3 убыли русской общины).

А с учетом параллельно идущей естественной убыли, количество русских в республике будет неизбежно сокращаться. Однако, чтобы оценить возможные позиции русской общины в структуре республиканского населения на перспективу 2030-2040-го года, следует принять во внимание низкие показатели естественного прироста осетин и их отрицательное миграционное сальдо. В поисках работы и на учебу из Северной Осетии-Алании уезжают не только русские. Немалая часть осетинской молодежи также ориентирована на профессиональную карьеру за пределами республики. Тем более, что основные преимущества от этнизации социальных иерархий получают ограниченные группы титульного населения, связанные с правящими кланами. Несмотря на традиционно широкую кавказскую семейственность, серьезных материальных преференций хватает далеко не на всех, и значительной части осетин приходится рассчитывать только на свои силы. А экономические возможности республики остаются весьма ограниченными. Выход один – выезд в «большую Россию».

Устойчивый отток с большой вероятностью будет съедать ограниченный естественный прирост, существующий в современном осетинском национальном обществе. А значит, титульное население республики в ближайшие 10-20 лет скорее всего будет сохранять свою численность на существующем уровне. Это обстоятельство увеличивает шансы республиканской русской общины на сохранение себя в качестве влиятельной этнокультурной группы не только к 2025-2030 гг., но и к 2040-му году.

Кабардино-Балкария

За период 1989-2002 гг. русское население Кабардино-Балкарии сократилось с 240,8 тыс. до 226,6 тыс. человек [7]. Таким образом, общие потери составили всего 14 тыс. человек, из которых, согласно А. Б. Дзадзиеву, 12 тысяч пришлось на естественную убыль и только 2 тысячи на миграционный отток [8]. Но он же в другой публикации дает совсем иные цифры – только в 1989-1998 гг. республику покинуло порядка 7,7 тыс. русских (т.е. около 0,8 тыс. в год) [9]. На деле это расхождение может означать, что результаты переписи 2002 г. в Кабардино-Балкарии были завышены не только по титульным народам, но и по русским. Действительно, в достаточно стабильные 1980-е гг. республика потеряла в результате миграции 3 тысячи своего русского населения, а в бурные 1990-е гг., согласно Дзадзиеву, только 2 тысячи. В этом отношении вторая цифра – 7,7 тысяч за 1989-1998 гг. – представляется более вероятной. Если так, то, с учетом оттока в 1999-2002 гг. (он был менее интенсивным, чем в начале – середине 90-х гг.), общие миграционные потери русского населения в 1989 – 2002 гг. могли составлять порядка 10 тысяч человек. Следовательно, и численность русских в республике в 2002 г. была на уровне (или чуть менее) 220 тысяч человек

Но каковы бы не были погрешности всероссийской переписи 2002 г., очевидно, что убыль русского населения в республике в первом десятилетии XXI в. заметно выросла. Прежде всего, за счет активизации оттока, ежегодный размер которого составлял порядка 2 тыс. человек [10]. То есть, благополучная республика в стабильные «нулевые» стала одним из регионов-лидеров по масштабам миграции русских с Северного Кавказа.

Опросы 2002-2003 гг. фиксировали ориентацию на скорый отъезд из Кабардино-Балкарии 5% местного русского населения; считали вероятным переезд в другие регионы РФ 8,4% русских; задумывались над такой перспективой еще почти 35% [11]. Между тем миграция за период 2002-2010 гг. составила около 10%. Очень высокий показатель – республику должны были покинуть не только все планировавшие такой отъезд, но и большинство считавших его вероятным.

Причем наиболее интенсивно из республики мигрировала молодежь. В результате средний возраст республиканской русской общины постепенно растет. И если в настоящее время этот фактор еще не оказывает влияния на динамику ее численности, то ко второй трети века ситуация может измениться.

Однако, даже заметно сократившись в числе и доле русские Кабардино-Балкарии к 2030 г., еще будут уверенно сохранять позицию второго народа республики, хотя отставание от них балкарцев может к этому времени заметно сократиться. В пространственном отношении ареал русского этнического присутствия в республике сохранит свои современные контуры. Значительное русское население сохранится в двух северных районах Кабардино-Балкарии – Прохладненском и Майском. На русскую общину в 2030 г. может по-прежнему приходиться и около четверти населения Нальчика.

Карачаево-Черкесия

На протяжении почти полувека (50-80-е гг. ХХ в.) русские были основной этнической группой Карачаево-Черкесии. И хотя их доля в населении начиная с 1959 г. сокращалась неуклонно, они еще в 2002 г. составляли более трети жителей республики. Вместе с тем, по темпам оттока русских в 1989-2002 гг. Карачаево-Черкесия отставала только от Чечни и Дагестана – около 18 тысяч человек (то есть, ежегодная убыль составляла в этот период около 1,5 тыс. человек) [12].

Социально-экономическая стабилизация «нулевых» на интенсивности этой миграции практически не сказалась. Согласно данным республиканского Госкомстата, отток населения из Карачаево-Черкесии в 2000-е гг. превысил 23 тыс. человек. Значительную часть мигрантов составляли русские. Общая экспертная оценка русской миграционной убыли за 2002 2010 гг. дает диапазон 11-12 тыс. человек. А с учетом естественной убыли совокупные потери республиканской русской общины, в данный период должны были составлять 16-17 тыс. человек.

Тем удивительнее оказались данные переписи 2010 г., согласно которым численность русских в республике составила 150 тыс. человек (выросла по сравнению с 2002 г. на 1 тысячу) [13]. Очевидно, что данная цифра имеет слабое отношение к действительности, и реальное число русских в республике составляет чуть более 130 тыс. человек. Менее значительным может быть завышение удельного веса русской общины, которая согласно переписи 2010 г. достигала 31,6%, сократившись всего на 1,5% в сравнении с 2002 годом. Учитывая, что результаты последней переписи были существенно завышены не только по русским, но и у двух титульных народов Карачаево-Черкесии, доля русских в регионе действительно может превышать 30%.

Именно значительный массив русского населения, сконцентрированный в том числе в сельской местности (прежде всего, Урупский и Зеленчукский районы), создает основу для его весомого сохранения в республике к 2030 г. даже при сохранении существующих темпов миграционной убыли.

Вместе с тем, сохранение существующих масштабов оттока русских из республики в течение еще 15-20 лет, как и в соседней Кабардино-Балкарии, самым серьезным образом деформирует возрастную структуру их республиканской общины. Поскольку, русская миграция из Карачаево-Черкесии аналогичным образом формируется преимущественно людьми молодого возраста. А значит, уже в середине XXI в. республика также становится кандидатом на дерусификацию по дагестанскому сценарию, при котором русская община теряет позицию одной из регионообразующих этнических групп региона и превращается в диаспору.

Адыгея

Единственная северокавказская республика, в которой русские являются (и на самую долгосрочную перспективу останутся) ведущей этнической группой. Показательно, что даже в 1990-е гг., характеризуемые всплеском местного национализма, Адыгея оставалась привлекательной для русской миграции. С другой стороны, эксперименты республиканской власти по возвращению на историческую родину потомков мухаджиров XIX в. оказались крайне ограниченными по своим результатам (реэмиграция составила несколько сот человек). И потому, несмотря на этнизацию социальной жизни, фиксируемой в Адыгее, как и во всех остальных республиках Северного Кавказа, на уровне демографии соотношение ведущих этнических групп остается иным, чем в социальных иерархиях. Тем более что адыгейцы являются одним из наиболее модернизированных народов региона с весьма ограниченным коэффициентом естественного воспроизводства. Своими силами существенно изменить сложившуюся национальную структуру республиканского населения титульный народ не в состоянии. А ждать значительного демографического пополнения от зарубежных адыгов, как уже было сказано, не приходится.

С другой стороны, учитывая территориальную вписанность республики в пределы Краснодарского края (одного из основных центров миграционного притяжения со всей РФ), можно с достаточной уверенностью предполагать сохранение притока в Адыгею новых поселенцев из разных регионов «большой России». В первом десятилетии XXI в. он составил более 10 тыс. человек, большинство которых были русскими.

Данный приток должен был компенсировать около половины естественной убыли русского населения республики (5-6 из 11-12 тыс. человек). А значит, общая его численность в Адыгее должна была сократиться за 2002-2010 гг. с 288 тыс. до 282-283 тыс. человек. Однако перепись 2010 г. зафиксировала в республике только 271 тыс. русских. Иными словами, их естественная убыль должна была дополняться оттоком. Что явно не соответствует миграционной статистике. Но какова бы ни была путаница отдельных показателей, максимум, на что в реальности может рассчитывать титульное национальное сообщество, – это на увеличение к 2030 г. своей доли в структуре населения Адыгеи до 27-28% (с 25,2% в 2010 году).

Согласно «низкому» варианту демографического прогноза Госкомстата РФ, ежегодный приток мигрантов в Адыгею в 2010-2030 гг. может составлять 1,2-1,3 тыс. человек (в общей сложности – 24-26 тысяч). А по среднему и высокому он может достигнуть соответственно 32-33 и 40 тыс. человек, представленных, прежде всего, русскими. Тем самым, даже при реализации «низкого» сценария миграционной динамики (тем более – двух других), Адыгея не только полностью компенсирует, но в определенной степени перекрывает естественную убыль русского населения, которое, тем самым, в ближайшие десятилетия скорее должно увеличивать, нежели сокращать свою численность в республике.

Итак, исходя из сложившихся демографо-миграционных, а также существующих этнополитических реалий, русские на Северном Кавказе в перспективе 15-20 лет сохраняют все основные ареалы своего присутствия на западе региона. Вместе с тем, их общины будут продолжать свое сокращение, поскольку федеральный центр по-прежнему не предпринимает сколько-нибудь целенаправленных и масштабных усилий по решению «русского вопроса», и шире – системной модернизации Северного Кавказа. А значит, процесс оттока русских из региона будет и дальше идти в режиме саморегуляции. Причем эпицентрами русского «исхода» будут три республики Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия и северная Осетия-Алания.

Впрочем, центральную опасность представляет не сам устойчивый и достаточно интенсивный отток, сколько ухудшение возрастной структуры остающегося русского населения. Нарастающее его старение с определенного момента перейдет в стадию стремительной количественной убыли, способной за 10-15 лет понизить этнический статус русских в перечисленных республиках до уровня диаспор, заключающих всего несколько процентов республиканского населения. Критический (пороговый) временной интервал в данном процессе располагается на уровне 2035-2045 гг. Без комплексной целенаправленной профилактики «русской» проблемы на Северном Кавказе сценарий быстрого количественного «схлопывания» республиканского русского населения в середине XXI в. становится практически неизбежным.

Примечания

1. Статья выполнена в рамках научно-исследовательского проекта: "Социальные последствия демографических диспропорций и миграции" Программы фундаментальных исследований Президиума РАН «Фундаментальные проблемы модернизации полиэтничного макрорегиона в условиях роста напряженности».

2. Расчет удельного веса отдельных национальностей осуществлен по данным Всесоюзных переписей населения 1926-1989 гг. и Всероссийских переписей населения 2002-2010 гг. Электронный ресурс: [перепись 1926 г. - http://demoscope.ru/weekly/ssp/rus_nac_26.php?reg; перепись 1939 г. - http://demoscope.ru/weekly/ssp/rus_nac_39.php; перепись 1959 г. - http://demoscope.ru/weekly /ssp/rus_nac_59.php; перепись 1970 г. - http://demoscope.ru/weekly/ssp/rus_nac_70.php; перепись 1979 г. - http://demoscope.ru/weekly/ssp/rus_nac_79.php; перепись 1989 г. - http://demoscope.ru /weekly/ssp/rus_nac_89.php; перепись 2002 г. - http://demoscope.ru/weekly/ssp/rus_nac_02.php; перепись 2010 г. - http://demoscope.ru/weekly/ssp/rus_nac_10.php].

3. Сущий С.Я. Властный потенциал федерального центра и реалии южного макрорегиона // Реалии многоукладного макрорегиона: потенциал обновления и препятсвия развитию. Ростов-на-Дону, 2012, С. 56.

4. Электронный ресурс: [http://demoscope.ru/weekly/ssp/rus_nac_10.php].

5. Дзадзиев А.Б. Современная этнографическая ситуация // Бюллетень сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов. М., №74, июль-август 2007, С. 78.

6. Денисова Г.С., Уланов В.П. Русские на Северном Кавказе: анализ трансформации социокультурного статуса. Ростов-на-Дону, 2003, С. 286.

7. Электронный ресурс: [перепись 2002 г. - http://demoscope.ru/weekly/ssp/rus_nac_02.php; перепись 2010 г. - http://demoscope.ru/weekly/ssp/rus_nac_10.php].

8. Дзадзиев А.Б. Русское население республик Северного Кавказа: современные миграционные установки // Северный Кавказ в национальной стратегии России. М., 2008, С. 131.

9. Дзадзиев А.Б. Современная этнографическая ситуация // Бюллетень сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов. №74, июль-август 2007.

10. Прогнозирование демографических процессов и анализ их взаимосвязи с социально-экономическим развитием региона. Нальчик, 2010, С. 76.

11. Денисова Г.С., Уланов В.П. Указ. соч. С. 286.

12. Сущий С.Я. Демография и расселение народов Северного Кавказа: реалии и перспективы. Ростов-на-Дону, 2009, С. 113-114.

13. Электронный ресурс: [http://demoscope.ru/weekly/ssp/rus_nac_10.php].

Художественный руководитель хора Захарченко Виктор Гаврилович

Ансамбль «Казачья душа»


Оркестр камерной музыки «Благовест»


Кубанский казачий ансамбль «Кумовья»

– Юбилей Кубанского казачьего хора – важная веха в истории российской культуры. подробнее..


– Много я слышал замечательных хоров, но такого профессионального – по содержанию и голосам – не припомню.



– Как сегодня на Божественной литургии пел Кубанский казачий хор – таким же слаженным должно стать российское казачество!



– С момента основания в вашем хоре объединились лучшие творческие силы щедрой Кубанской земли подробнее..



- Именно в песне передается от поколения к поколению то, что заповедали нам предки: жить по совести, по душе, по сердцу. Это и есть те корни, от которых питается искусство великого маэстро и питает нас. подробнее..



– Если вдумаетесь в смысл песен Кубанского казачьего хора, то поймёте, что в них нет ни одного пустого слова. Этот коллектив – величайшее наше достояние, неотъемлемая часть быта и культуры России. подробнее..

- Именно в песне передается от поколения к поколению то, что заповедали нам предки: жить по совести, по душе, по сердцу. Это и есть те корни, от которых питается искусство великого маэстро и питает нас. Вот откуда такая мощная энергетика. Страна за последние 30 лет пережила много перемен, но главное осталось неизменным – наш народ. А он жив, пока существует его стержень – нравственность, одним из хранителей которой является Виктор Гаврилович Захарченко.
А я чувствую себя русским только на концертах Кубанского хора. В каждом русском человеке есть казачий дух, а значит, переживание за непокоренную и святую Русь. Если вдумаетесь в смысл песен Кубанского казачьего хора, то поймёте, что в них нет ни одного пустого слова. Этот коллектив – величайшее наше достояние, неотъемлемая часть быта и культуры России.
– Юбилей Кубанского казачьего хора – важная веха в истории российской культуры.

Этот старейший отечественный народный коллектив по праву славится богатейшими традициями, высокой певческой культурой и неповторимым исполнительским стилем.
С момента основания в вашем хоре объединились лучшие творческие силы щедрой Кубанской земли — артисты и музыканты, обладающие яркими и самобытными дарованиями. Поэтому его выступления всегда пользуются огромной популярностью и проходят с аншлагом как в нашей стране. Так и за рубежом. И сегодня вы достойно представляете народное искусство на самых известных площадках мира, завоевываете высокие награды на престижных международных конкурсах.