Оставьте свой отзыв о работе
   

«Достижения»

Партнёрство с группой компаний
«Базовый элемент» и Фондом
«Вольное дело» Олега Дерипаска




Исторический партнер
Кубанского казачьего хора

Технические партнеры



Информационные партнеры
Кубанского казачьего хора





Научная деятельность

Всероссийская научно-практическая конференция «Этнокультурное пространство Юга России (XVIII – XXI вв.». Краснодар, ноябрь-декабрь 2013 г.

 

М.А. Рыблова, г. Волгоград

ЭТНОКУЛЬТУРНЫЙ ПОРТРЕТ ДОНСКОГО КАЗАЧЕСТВА

Донское казачество, как своеобразная социальная, а затем и этническая группа сложилось на берегах Дона (в нижнем и среднем течении) и его притоках (Хопер, Медведица, Бузулук, Северский Донец). О времени сложения группы и ее первичном этническом составе до сих пор ведутся научные споры; по этой проблеме существует множество различных теорий, среди которых обычно выделяют так называемые «автохтонные» (связывающие казаков с каким-то древним местным по происхождению народом) и миграционные (определяющие истоки казаков от относительно недавних переселенцев). Такая классификация версий происхождения донских казаков довольно условна, так как территория их формирования, именуемая в средневековых русских летописях Диким Полем, с древнейших времен была местом постоянных миграций, и любой из проживавших здесь народов был связан с определенной миграционной волной.

Говоря же о конкретном этническом пласте, ставшем основой формирования донского казачества, исследователи называли сарматов, хазар, половцев, черкесов, славян, бродников, население Золотой Орды и пр. [1]. Соответственно время формирования казачьих сообществ на Дону определялось в интервале от начала новой эры до рубежа XV – XVI вв. Среди активистов так называемого «казачьего возрождения» пользуются большой популярностью многочисленные версии и варианты теории Е.П. Савельева, начинавшего историю казаков от древних ариев и связывающего их со множеством древних народов (от этрусков до хазар и славян) [2].

Большинство современных исследователей считают, что донское казачество сформировалось не ранее конца XVI в. Говоря об участии в этногенезе донских казаков, прежде всего, славянского и тюркско-монгольского компонентов, исследователи не могут прийти к единству, определяя роль каждого из них. Очевидно, что к XVII в. славянский компонент стал преобладающим на всей территории расселения донских казаков, а вот каким было это соотношение на ранних этапах их этнической истории – остается невыясненным.

При всем многообразии высказываемых в настоящее время идей (cлавянская версия, тюркская, кавказская) большинство современных исследователей считают, что донское казачество складывалось как полиэтничная общность, с участием представителей разных этносов и этнических групп. Это нашло отражение в культуре донских казаков, вобравшей в себя элементы славянские (русские и украинские), тюркские, кавказские. Это видно на примере традиционного костюма казаков, пищи, жилища, структуры ранних поселений, диалектных особенностей. К XVII в. славянский (в первую очередь, русский) этнический компонент в донских казачьих сообществах стал преобладающим.

Весьма разнятся воззрения отечественных ученых и на проблему статуса ранних казачьих организаций и особенностей их социокультурной модели. В поисках истоков происхождения последней исследователи (сторонники теории «русских корней» донских казаков) называли и русскую крестьянскую общину [3] и вечевой строй Древнего Новгорода [4]. Однако последующие исследования показали, что при наличии многих сходных черт казачьих сообществ и с русской соседской общиной, и с республиканскими новгородскими традициями, они все-таки существенно от них отличались. По всей видимости, в Диком поле воссоздавались такие социальные отношения, которые вбирали в себя разные пласты общественного опыта, но существенной (структурной) их основой были весьма архаичные отношения и институты, уходящие корнями к традициям мужских военизированных сообществ. Определяющими признаками складывающихся структур были чрезвычайная экстремальность условий их существования в зоне непрекращающегося военного противостояния, военизированный уклад жизни и архаичность социального устройства [5].

Структурными прототипами ранних казачьих общин могли стать мужские военизированные сообщества (мужские союзы, братства, дружины и пр.), столь характерные для архаических традиций, располагавшихся по разные стороны Дикого поля – на Руси, Кавказе, в тюркских кочевых сообществах – откуда и происходил на рубеже XV-XVI вв. выход части населения «в казаки». Ранние казачьи организации создавались не по этническому принципу, а объединяли тех, кто, порвав с прежней социальной и этнической средой, давал клятву на верность военному братству. В условиях кризисной ситуации они обращались к опыту архаики и, опираясь на опыт древних мужских союзов, выстраивали свои сообщества в социальной пустоте Дикого поля. Отечественные историки опровергли весьма популярную в XIX – XX в так наз. «беглохолопскую» теорию происхождения казаков, указав на то, что преобладающими в ранних казачьих общинах были не крепостные крестьяне и холопы, а разные категории служивого населения Руси, хорошо знавшие военное дело [6].

Пытаясь встроить ранние донские казачьи сообщества в иерархию этнических общностей, разные исследователи называли их субэтносом [7], локально-территориальной группой в составе русского народа [8] либо отдельным этносом [9]. В последнем случае речь могла идти об «этничности», прерванной включением вольного Дона в состав Российской империи и превращением казачества в особое сословие.

Если исходить из того, что ранние казачьи сообщества представляли собой военные братства, то вполне обоснованно можно говорить о том, что донским казакам в начальный период истории еще предстояло превратиться в этнос [10]. В таком случае в этнической истории донских казаков выделяются четыре основных периода [11]. Первый связывается с понятием социокультурная группа и принадлежностью казаков к воинским мужским сообществам. Второй этап этногенеза донских казаков может быть обозначен как «военно-служивый» (с XVIII до начала ХХ в.), когда вместе с вхождением Дона в социально-политическую структуру Российского государства в рамках казачьей сословности начала складываться этничность казаков и их своеобразная традиционная культура. В этот период сословность стала основой, стержнем культурной специфики группы. Третий этап этнической истории донских казаков (первая четверть – конец ХХ в.) определяется как время краха сословности и трансформации этничности в период социалистической модернизации. Четвертый этап характеризуется как «казачье возрождение» (конец ХХ – начало XXI в.) и связывается с попыткой утвердить угасающую этничность казаков.

Говоря о культурной специфике донских казаков, следует отметить, что их культура была частью общерусской традиции, но, в то же время, обладала целым рядом особенностей, связанных с их полиэтничным составом и воинским укладом жизни. Традиционные типы казачьих поселений прошли эволюцию от укрепленных городков до станиц и хуторов. Структура ранних городков отражала особенности социальной организации казаков, первичными элементами которой были односумства – объединения мужчин-воинов, живущих в одном поселении (или одной избе), ведущих общее хозяйство, имеющих общее имущество и подчиняющихся нормам войскового права. В организации общественной жизни казаков большое значение имел дом станичного управления (станичная изба). Он был центром сосредоточения властных структур, организации обрядовой жизни, местом проведения досуга и пр. Здесь хранились казачьи регалии, проводились общественные собрания, братские пиры (братчины). Ранние казачьи сообщества (братства) выстраивались по признаку возрастных характеристик с четким соблюдением границ между возрастными группами, детально разработанной системой переходно-посвятительных ритуалов, системой наставничества. Брачно-семейные отношения в период ранней истории казаков не приветствовались, но допускались. Главное условие для этого: санкция всего мужского сообщества; брак совершался на кругу и с согласия круга.

Круг – общее собрание мужчин-воинов – был главным органом власти у казаков. Он же являлся и главным символом казачьей вольницы, и воплощением идеи соборности. Войсковому кругу принадлежала вся полнота законодательной и судебной власти. На кругу избирались войсковые атаманы и другие должностные лица; рассматривались вопросы о вступлении в сообщество новых членов; обсуждались важнейшие вопросы внутренней и внешней жизни (организация военных походов, заключение мира, выработка внешнеполитической стратегии и пр.). На кругу по нормам обычного права судили преступников, и здесь же наказывали виновных. Политическая автономия Дона была столь велика, что некоторые историки говорили о казачьей государственности в форме республики [12]. В религиозном отношении ранние казачьи сообщества на Дону были весьма пестрыми, но со временем преобладающей стала православная традиция, меньшую долю казаков составляли старообрядцы.

Вся производственная сфера деятельности казачьих общин была связана с войной (военные набеги, «царская служба», торговля пленными и пр.), строго регламентировалась, закреплялась нормами обычного права, согласно которым, например, долгое время (до конца XVII в.) на Дону сохранялся запрет на занятие земледелием. Нанимаясь на военную службу к разным правителям, со временем донские казаки избрали для себя в качестве приоритета службу русскому царю и долгое время использовались российским правительством в качестве своеобразного буфера между Россией и противостоящими ей на Юге мусульманскими Турцией и Крымом. В ранний период истории донские казаки известны как прекрасные мореходы, они контролировали Дон с притоками, Низовье Волги, совершали военные походы по акваториям Черного и Каспийского морей. Со временем казаки становятся и превосходными всадниками, выработавшими своеобразные приемы ведения сухопутного боя.

Уже в ранний период истории складывается своеобразие материальной культуры донских казаков, во многом сохранявшееся и в последующее время (в период сословности). Традиционные жилища различались по способам организации внутреннего пространства на два основных типа: куренные (шиши, курени, «круглые» дома) и диагональные (хаты с чуланом, пятистенки, «круглые» дома-крестовики). Первые связаны с тюркской традицией, отличались постановкой печи в центре жилища; вторые – с восточнославянской, для них характерно обязательное наличие диагонали печь – передний (святой) угол. По мере перехода к мирной оседлой жизни казачьи жилища, также как и поселения, существенно изменялись. Но традиции военизированного быта и память о периоде вольных братств сохранялись еще долгое время и проявлялись в планировке жилищ (преобладание «круглых» домов), в интерьерах (оружие на стенах), в архитектурных деталях (большие крытые крыльца-рундуки и галереи, предназначенные для сборов-бесед) и пр. [13].

Особенности зоны активного культурного обмена, в которой формировалось казачество, проявлялись и в традиционной казачьей одежде. Главные ее черты – вариативность, включение элементов, характерных для разных этнических традиций. Так комплекс мужской одежды состоял из рубахи русского, украинского или калмыцкого покроя; восточнославянского зипуна; русского или польского кафтана и шаровар. Чрезвычайно пестрым по происхождению было и вооружение казаков. Женские комплексы одежды в ранний период казачьей истории повторяли черты, характерные для тех мест, откуда брались полонянки или жены казаков. Так на Дону встречались сарафаны, сукманы, юбки, поневы (вид поясной одежды) и кубелеки (вид распашного платья); все они надевались поверх рубахи. В качестве головных уборов носили русские повойники, сороки и рогатые кички [14].

В составе донских казаков исторически сложились две локальные группы: верховых и низовых казаков, имеющих некоторые антропологические, диалектологические и культурные отличия. Впервые факт разделения донских казаков на две группы фиксируется в царских грамотах конца XVI в. («... на Дон донским атаманам и казакам, которые ныне на Дону вверху и которые на Дону близко Азова»). Не исключено, что заселение Волго-Донских степей осуществлялось одновременно в «верхах» и в «низах» Дона, хотя многие историки XIX в. отдавали пальму первенства «низовцам». В низовьях складывалось Донское войско, в то время как в «верхах» казаки еще долгое время продолжали жить самостоятельно и обособленно.

Определение четкой границы между двумя этими группами затруднено в силу отсутствия полного картографирования отличительных культурных признаков. Исследователи называют в качестве этой грани район Переволоки, городок Раздоры-верхние, устье р. Медведицы, устье Северского Донца и др. В культурном отношении исследователи отмечали значительное влияние великорусских традиций в семейном укладе, в жилых постройках и одежде верховых казаков и восточных и украинских – у низовых. Наиболее ярко эти отличия видны в типах жилищ (курени у низовых казаков и хаты у верховых), в комплексах женской одежды (кубелеки и штаны у низовых казачек и так наз. московские сарафаны и поневы у верховых), в певческих традициях и говорах [15].

Начиная с 70-х гг. XVII в. Российское государство предпримет ряд мер, направленных на ограничение суверенитета казачьего Дона. В итоге казачество будет включено в состав вооруженных сил Российского государства как иррегулярное войско. Произойдет резкое сокращение полномочий войскового круга, сойдет на нет его прежнее значение как органа верховной власти на Дону. В 1723 г. круг утратит право избирать войсковых атаманов, а с 1754 г. – и войсковых старшин. К концу XVIII в. завершится интеграция донских земель и их административное включение в состав Российского государства.

К концу первой трети XIX в. казачество окончательно будет закреплено в статусе военно-служилого сословия Российского государства, что найдет отражение в «Положении об управлении Войском Донским», принятом в 1835 г. По мере вхождения донского казачьего сообщества в социально-политические и экономические структуры Российского государства будет изменяться и его социокультурный облик (переход к земледелию и животноводству, закрепление сословных характеристик, складывание поземельной общины и укрепление традиционной патриархальной семьи).

В духовной жизни казаков в это время определяющими станут идеи служения Царю и Отечеству и приверженность христианству (в первую очередь, православию). Такие элементы традиционной духовной культуры, как календарная обрядность и обряды жизненного цикла будут соотноситься с общерусской традицией, но включать в себя и целый ряд специфических черт, связанных с воинским статусом казаков и главной функцией казачьей общины и семьи – подготовкой будущих воинов.

Война и военизированный уклад жизни наложат яркий отпечаток на всю обрядовую жизнь казачьей семьи и общины. Доминирующей в ней будет роль мужчин-казаков, которая проявлялась по-разному. Во-первых, мужчины-казаки выступали как главная организующая сила почти каждого крупного календарного праздника. Участники ритуалов объединялись по типу военизированных мужских сообществ с выборами праздничного атамана и есаула, знаменосца и др. должностных лиц, призванных организовывать территорию праздника. Во-вторых, в структуру всех крупных годовых и престольных праздников гармонично вписывались такие военизированные элементы, как конно-спортивные состязания (скачки, джигитовки), стрельба, военные парады. В период зимних святок особая роль отводилась мужским обходам домов. Празднование Масленицы во многих станицах напоминало военные маневры: со стрельбой, скачками, джигитовками, зажиганием снопов ружейными выстрелами и пр. Конными парадами, военно-спортивными состязаниями, воинскими тризнами были отмечены, кроме Масленицы, также Троица, День Покрова Божьей Матери, престольные праздники и так называемые «царские дни» (именины и дни рождения представителей царской семьи) [16]. Наконец, в казачьей общине сформировался комплекс сугубо мужских воинских ритуалов: посвящения в казаки, обряды проводов казаков на службу и их встречи и некоторые другие[17].

Воинские элементы проникли и в казачью свадьбу, в целом связанную с русской крестьянской традицией (сочетание элементов средне и северно-русских с южнорусскими и украинскими). Так к своеобразным казачьим чертам ритуала исследователи относят военизированный характер свадебного кортежа (храброго поезда или храброй команды), когда жених и казаки скачут верхом, поют воинские песни, стреляют в воздух. Аналогичные элементы свадебной обрядности фиксируются у народов Северного Кавказа.

В течение XVIII-XIX в. в рамках отдельных казачьих общин и всего Войска Донского сложится отлаженный механизм подготовки воинов, включавший в себя обучение малолетков, военные лагеря, военно-спортивные состязания, смотры, парады, кулачные бои и пр. В 1801 г. «высочайшим повелением» была введена обязательная военная форма для всех казаков Войска Донского. Отдельные элементы военного обмундирования казаки охотно носили и в домашнем быту. С середины XIX в. большое влияние на казачью культуру, в том числе и на традиционную одежду, оказывала городская мода. Среди казачек получил широкое распространение комплекс одежды, называемый «парочка», состоящий из юбки и кофты, сшитых по образцам мещанской моды; среди мужчин – пиджаки, сюртуки, брюки и пр. Под «городским влиянием» обогащалась песенная казачья традиция, которая к этому времени включала в себя такие жанры, как былины и былинные песни, исторические и служивские (строевые, боевые, бивуачные, встречные и провожальные), песни с балладными сюжетами, романсы, обрядовые (хороводные, свадебные и приуроченные к календарным праздникам) [18].

Применительно к XIX в. можно говорить о том, что этничность и сословность на Дону тесно переплетутся, а этническое самосознание донских казаков будет фиксироваться и выражаться очень четко в таких формулировках, как  «…то – казак…, а то – Расея»; «Казаки произошли от казаков»; «Я не русский, я – казак» и пр. Показательно, что даже в официальных источниках казаки нередко именовались в это время народом.

Однако революция 1917 г., отмена в России сословности, осуществляемая советской властью политика «расказачивания», а затем и начавшаяся социалистическая модернизация страны больно ударили не только по социально-экономическому положению казаков, но и по их этничности. Переломным моментом в этом процессе стал 1929 г., ознаменовавший начало массовой коллективизации, и последующая политика раскулачивания. Полный крах единоличного хозяйства, всеобщая коллективизация привели к коренным изменениям всего жизненного уклада казаков и их традиционной культуры. Начиная с 1930-х гг. XX в. культурная модель донских казаков начала кардинально трансформироваться. В ходе социалистической модернизации была разрушена основа традиционной социальной организации казаков: местное казачье самоуправление, обязательная военная служба за право владения земельным паем, система подготовки будущих воинов. Вслед за этим разрушалась или кардинально трансформировалась и вся культура повседневности в целом, включая традиционные обрядовые практики.

Конец XX в. ознаменовался началом движения за возрождение казачества, определяемое экспертами как весьма сложное и противоречивое. Его противоречивость и феноменальность связаны, в первую очередь, с тем, что в казачестве времен Российской империи (основы которого и стремятся возродить лидеры движения) тесно переплелись этничность и сословность. В современном казачестве четко выделяются так называемые «реестровые» (включенные в государственный реестр, состоящие в казачьих обществах, открытых для представителей любых этносов, и пытающиеся возродить казачью государственную и военную службу, т.е., по сути, основы былой сословности); «этнические» казаки, выступающие за возрождение, в первую очередь, основ традиционной казачьей культуры, (представленные преимущественно жителями городов), и потомственные казаки, проживающие в местах традиционного расселения, нередко вполне индифферентно относящиеся и к первым, и ко вторым.

Сложность процесса возрождения современного казачества, очевидная тупиковость его нынешнего состояния и индифферентность подавляющего большинства донского казачества к лозунгам и целям движения находят свое отражение в постоянно уменьшающейся численности тех, кто причисляет себя к казакам. Если по данным переписи 2002 г. в Волгоградской области казаками называли себя 20648 чел. [19], в Ростовской – 87492 [20], то по переписи 2012 г. в Волгоградской обл. – 18452; в Ростовской – 29682 [21].

Примечания

1. Байер Г.З. Краткое описание всех случаев, касающихся до Азова от создания сего города до возвращения оного под Российскую державу. – СПб., 1872. – С. 79; Татищев В.Н. Лексикон Российской исторический, географический и политический // Избранные произведения. – Л., 1979. – С. 267, 284; Ригельман А. Летописное повествование о Малой России и ее народе и о казаках вообще, отколь и из какого народа оные происхождение свое имеют, и по каким случаям они ныне при своих местах витают, как-то: черкасские или малороссийские и запорожские, от них уже Донские, терские, некрасовские и проч. казаки, как равно и слободские полки. – М.: Университетская типография, 1847. – С. 3; Соловьев С.М. История России. – М.:«Наука», 1962. – Т. VII. – С. 140; Ключевский В.О. Курс русской истории. – М., 1989. – Т. I. – С. 104; Савельев Е.П. Средняя история казачества. Ч. II. – Новочеркасск: Типография «Донской Печатник», 1916.– С. 282-299; Греков Б.Д., Якубовский А.Ю. Золотая Орда и ее падение. – М.; Л.: Издательство АН СССР, 1950; Волынкин Н.М. Предшественники казачества – бродники // Вестник ЛГУ. 1949. – № 8. – С. 55-60; Шенников А.А. Червленный Яр. – Л.: Наука, 1987; Мининков Н.А. Донское казачество на заре своей истории. – Ростов н/Д.: Изд-во РГУ, 1992; Королев В.Н. Происхождение донского казачества: донские славяне и казаки // Возникновение казачества и становление казачьей культуры. Материалы научно-практической конференции (15-16 октября 1999 г.). – Ростов-на-Дону: Изд-во Ростовского университета, 1999. – С. 3- 12; Тюменцев И.О. Зарождение казачества и заселение Прихопёрья в XV-XVII вв. // История и природа Урюпинского края. – Урюпинск: Издательство Волгоградского государственного университета, 1998. – С. 30-64; Абдиров М.Ж. Казачество как этносоциальный феномен тюркского мира Евразии // Евразия на стыке веков. Материалы международного симпозиума, посвященного 10-летию Независимости Республики Казахстан. – Астана, 2002. С. 111-115; Крайсветный М.И. Элементы культуры северокавказских народов в культуре донского казачества // Казачество в южной политике России в Причерноморском регионе. Тезисы международной научной конференции. – Ростов-на-Дону: Издательство «ЦВВР»; 2006. С. 52-56; Фалалеев А.В. Земля Войска Донского и империя. Т. 1. Государственные начала донских казаков (политогенез на территории Поля-Подонья конец XV –XVII вв.). – Волгоград: Издатель, 2011 и др.

2. Ремчуков В.Н. Казаки возвращаются. Волгоград: «Издатель», 2001; Сборник Национального Совета донских казаков. Ростов-н/Д.: Издательский дом «Птица», 2005 и др.

3. Заседателева Л.Б. Терские казаки. Историко-этнографические очерки. – М.: Наука, 1974. С. 120-156.

4. Мининков Н.А. Донское казачество на заре своей истории. – Ростов-н/Д., 1992. С. 231; Савельев Е.П. Средняя история казачества. Ч. II. – Новочеркасск: Типография «Донской Печатник», 1916. С. 263-291.

5. Рыблова М.А. Донское братство: казачьи сообщества на Дону в XVI – первой трети XIX века. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2006.

6. Скрынников Р.Г. Социально-политическая борьба в Русском государстве в начале XVII в. – Л., 1985. С. 141; Станиславский А.Л. Русское казачество в первой четверти XVII в. Автореф. канд. дис. – М., 1984. – С. 12.

7. Бромлей Ю.В. Современные проблемы этнографии. М., 1981. С. 48.

8. Токарев С.А. Основы этнографии. М., 1978. С. 259.

9. Черницын С.В. Донское казачество: этнический состав и этнические процессы (XVIII - XIX вв.): Автореф. дис… канд. ист. наук. М., 1992; Казачий Дон: Очерки истории. Ч. I. Ростов-н/Д.: Изд-во Ростовского облИИУ, 1995. С. 12-23.

10. Рыблова М.А. Донское братство. С. 44; Она же. Казачьи братства на Дону в XVI-XVIII вв. (специфика культурной модели) // Родина. 2009. № 6. С. 90-91.

11. Рыблова М.А. Донское казачество: к вопросу об «истоках» и социокультурных трансформациях // Этнографическое обозрение. 2010. № 6. С. 158-174.

12. Сватиков С.Г. Россия и Дон (1549-1917). Вена, 1924; Рознер И.Г. Антифеодальные госуцдарственные образования в России и на Украине в XVI - XVIII вв. // Вопросы истории. 1970. № 8. С. 47-48; Голобуцкий В.А. Запорожская Сечь // Вопросы истории. 1970. № 2. С. 100-101.

13. Рыблова М.А. Рыблова М.А. Традиционные поселения и жилища донских казаков. – Волгоград, 2002.

14. Донской народный костюм. О создании сценического костюма на основе донской народной одежды. Ростов-н/Д., 1986. С. 32-40.

15. Рыблова М.А. Донские верховые и низовые казаки: к вопросу о локализации групп // Вестник ВолГУ. Серия 4: История. Регионоведение. Международные отношения. Вып. 6.. Волгоград, Изд-во ВолГУ, 2001. С. 57-69.

16. Рыблова М.А. Весенние праздники у донских казаков в XIX – начале XX в.: половозрастной аспект // Проблемы истории, филологии и культуры. М.-Магнитогорск, Новосибирск, 2009, № 1 (23).С. 414-438; Она же. Календарные праздники зимне-весеннего цикла у донских казаков в XIX – начале XX в. // Стрежень. Научный ежегодник. Волгоград: Издатель, 2010. Вып. 8 С. 260-270.

17. Рыблова М.А. Экстремалы Дикого Поля: основные этапы жизненного пути воина-казака // Мужской сборник-3. СПб.: Индрик., ИЭ РАН, 2007. С. 207-223; Она же. Обряды социализации и подготовки воина в донской казачьей традиции // Стрежень. Научный ежегодник. Вып 7. Волгоград: Издатель, 2009. С. 148-164.

18. Рудиченко Т.С. Донская казачья песня в историческом развитии. – Ростов-н/Д.: Изд-во Ростовской гос. консерватории им. С.В. Рахманинова, 2004. С. 98-115.

19. Национальный состав и владение языками, гражданство населения Волгоградской области. Итоги Всероссийской переписи населения 2002 года. Территориальный орган Федеральной службы государственной статистики по Волгоградской области. Волгоград, 2006. Т. 2. С. 9.

20.Данные переписи 2002 г. // http://www.perepis2002.ru/content.html?id=84&docid=10715289081536

21. Данные переписи 2012 г. // http://www.gks.ru/free_doc/new_site/perepis2010/croc/perepis_itogi1612.htm

22. Там же.

Художественный руководитель хора Захарченко Виктор Гаврилович

Ансамбль «Казачья душа»


Оркестр камерной музыки «Благовест»

– Юбилей Кубанского казачьего хора – важная веха в истории российской культуры. подробнее..


– Много я слышал замечательных хоров, но такого профессионального – по содержанию и голосам – не припомню.



– Как сегодня на Божественной литургии пел Кубанский казачий хор – таким же слаженным должно стать российское казачество!



– С момента основания в вашем хоре объединились лучшие творческие силы щедрой Кубанской земли подробнее..



- Именно в песне передается от поколения к поколению то, что заповедали нам предки: жить по совести, по душе, по сердцу. Это и есть те корни, от которых питается искусство великого маэстро и питает нас. подробнее..



– Если вдумаетесь в смысл песен Кубанского казачьего хора, то поймёте, что в них нет ни одного пустого слова. Этот коллектив – величайшее наше достояние, неотъемлемая часть быта и культуры России. подробнее..

- Именно в песне передается от поколения к поколению то, что заповедали нам предки: жить по совести, по душе, по сердцу. Это и есть те корни, от которых питается искусство великого маэстро и питает нас. Вот откуда такая мощная энергетика. Страна за последние 30 лет пережила много перемен, но главное осталось неизменным – наш народ. А он жив, пока существует его стержень – нравственность, одним из хранителей которой является Виктор Гаврилович Захарченко.
А я чувствую себя русским только на концертах Кубанского хора. В каждом русском человеке есть казачий дух, а значит, переживание за непокоренную и святую Русь. Если вдумаетесь в смысл песен Кубанского казачьего хора, то поймёте, что в них нет ни одного пустого слова. Этот коллектив – величайшее наше достояние, неотъемлемая часть быта и культуры России.
– Юбилей Кубанского казачьего хора – важная веха в истории российской культуры.

Этот старейший отечественный народный коллектив по праву славится богатейшими традициями, высокой певческой культурой и неповторимым исполнительским стилем.
С момента основания в вашем хоре объединились лучшие творческие силы щедрой Кубанской земли — артисты и музыканты, обладающие яркими и самобытными дарованиями. Поэтому его выступления всегда пользуются огромной популярностью и проходят с аншлагом как в нашей стране. Так и за рубежом. И сегодня вы достойно представляете народное искусство на самых известных площадках мира, завоевываете высокие награды на престижных международных конкурсах.