Оставьте свой отзыв о работе
   

«Достижения»

Партнёрство с группой компаний
«Базовый элемент» и Фондом
«Вольное дело» Олега Дерипаска




Исторический партнер
Кубанского казачьего хора

Технические партнеры



Информационные партнеры
Кубанского казачьего хора





Научная деятельность

Всероссийская научно-практическая конференция «Этнокультурное пространство Юга России (XVIII – XXI вв.». Краснодар, ноябрь-декабрь 2013 г.

 

Тхамокова И.Х., г. Нальчик  

Традиционное хозяйство терского казачества:

адаптация к природным условиям Северного Кавказа

Изучением хозяйственной деятельности терского казачества, в том числе и проблемой ее адаптации к природным условиям Северного Кавказа, занимались уже исследователи XIX в. Особенно много сделали для разработки этой темы О.В. Маргграф и его соавторы (П.И. Линтварев, В. Бузилов, Ф. Томаревский и С. Головчанский), издавшие в 1881 г. «Статистические монографии по исследованию станичного быта Терского казачьего войска». В них не только собраны ценные материалы по особенностям хозяйства терского казачества второй половины XIX в., но и на основе их анализа сделаны важные выводы, сохранившие свою значимость до настоящего времени. Прежде всего, О.В. Маргграф обратил внимание на тот факт, что «все особенности и разнообразие хозяйств Терского казачьего населения находятся…в полной зависимости от тех условий местности, в которых поселены станицы. И в этом отношении они распадаются на четыре главные типа, между которыми есть, конечно, несколько второстепенных, переходных типов» [1]. Говоря языком современной науки, О.В. Маргграф отметил адаптацию системы хозяйства терских казаков к природным условиям различных регионов Северного Кавказа.

К первому типу он отнес «лесогорные и предгорные» станицы, которые имели недостаточно земли, удобной для хлебопашества. Непривычный для русских рельеф местности затруднял развитие земледелия. Кроме того, относительно прохладный и влажный климат с частыми осенними дождями и ветрами приводил к потере значительной части урожая зерновых. Большинству казаков этих станиц собранного хлеба не хватало для собственного пропитания. Средства к существованию они получали за счет продажи леса и изделий из дерева, а также за счет отхожих промыслов. Зимой казаки занимались заготовкой и сбытом древесины, досок, «тростей» (дощечек для изготовления бочек), корыт, повозок, древесного угля и т.п.  Летом они нанимались на сельскохозяйственные работы в другие станицы. Даже своим внешним обликом станицы этого типа во многом отличались от других терских станиц. Так, станица Галашевская «по внешнему складу даже мало походит на казачью станицу, а скорее напоминает те подмосковные села, в которых развита кустарная промышленность. На всех дворах сложены готовые кустарные изделия или разбросаны недоконченные; везде видны следы неустанного труда, все заняты, озабочены и думают только о том, как бы выиграть лишний час времени, которого у них не хватает на все необходимые работы» [2]. Станицы этого типа были беднейшими в Терском казачьем войске.

Ко второму типу относились степные станицы, жители которых занимались «почти исключительно хлебопашеством». Природные условия северокавказских степей были благоприятны для земледелия, традиционной для восточных славян отрасли хозяйства, что облегчало адаптацию. Основными сельскохозяйственными культурами здесь были зерновые: пшеница, рожь, овес, ячмень, просо. В большинстве своем казаки этих станиц не только полностью обеспечивали себя зерном, но и продавали излишки. Это были относительно богатые станицы.

Третий тип составляли станицы, расположенные вблизи курортов Кавказских минеральных вод. От станиц второго типа они отличались только тем, что наряду с хлебопашеством у них было хорошо развито огородничество, луговодство и пчеловодство. Овощи, фрукты, продукцию животноводства можно было с выгодой сбывать на курортах [3]. Это также были вполне благополучные станицы.

Четвертый тип был представлен станицами низовьев Терека. Частые разливы Терека, недостаток плодородных земель, жаркий и засушливый климат этих мест были менее благоприятны для выращивания зерновых, но позволяли успешно возделывать виноград и производить вино. Хотя для русских это были необычные отрасли хозяйства, но в течение нескольких веков жизни на Кавказе казаки их успешно освоили и в некоторых станицах получали от них не меньший, если не больший, доход, чем от хлебопашества.

При этом каждая из станиц Терского казачьего войска имела какие-то свои особенности хозяйства, отличавшие ее от всех остальных станиц, что и было отмечено в статмонографиях.

Основные выводы О.В. Маргграфа совершенно справедливы. Их можно только дополнить некоторыми сведениями, относящимися, в частности, к развитию рыболовства у терского казачества. Существование этой отрасли хозяйства было возможно только потому, что Терек в прошлом был очень богат рыбой, в том числе и такими ценными породами как осетр, севрюга, лосось. По свидетельству очевидцев, когда рыба шла на нерест, «то Терек делается точно живой: вода выходит из берегов, и течет не к морю, а вверх…такая сила ее была» [4]. В XVI – XVIII вв. рыболовство играло очень важную роль в хозяйстве терских казаков. Однако к концу XIX в. рыбные запасы Терека значительно оскудели:  «В Тереке теперь трудно поймать даже десяток-другой рыбы, не только севрюги, но и сома, и сазана» [5].

Тем не менее, в низовьях Терека рыбы оставалось значительно больше, чем выше по его течению. Поэтому «низовые станицы имеют в рыболовстве видный источник существования, расположенные выше по реке находят в нем более или менее случайный подсобный заработок» [6]. В станице Наурской, находящейся далеко от моря, в 1901 г. было поймано только 48 пудов красной рыбы и 120 пудов – обычной [7].

Значительно более важной отраслью хозяйства рыболовство было для казаков станицы Александрийской, расположенной на одном из рукавов Терека недалеко от его устья, то есть находившейся «в наилучших по отношению к рыболовству условиях». Они занимались «почти исключительно» рыболовством, поскольку их болотистые земли не давали им возможности получать доходы от земледелия. Каждую осень они вылавливали «целые десятки тысяч голов, и даже пудов, сома, залегающего на зиму в глубоких ямах Старого Терека». Другие виды рыб – лосось, шемая, сазан – добывались в значительно меньших количествах [8].  Хозяйство станицы Александрийской с преобладанием рыболовства можно выделить в особый тип, сформировавшийся в результате адаптации к местным природным условиям.

Природная среда влияла не только на развитие тех или иных отраслей хозяйства казачества, но и на особенности каждой из этих отраслей. Различались, например, основные земледельческие культуры, которые возделывались в степной  и предгорной зонах Северного Кавказа. Так, в равнинных станицах большую часть зерновых составляли озимые, а в предгорных – яровые культуры. В степях в больших количествах выращивали просо, а в низовьях Терека даже рис. Значительные земельные площади здесь занимали бахчевые культуры, а гречихи или картофеля было немного. В предгорных станицах с более прохладным и влажным климатом не сеяли или почти не сеяли просо, не сажали арбузы, зато выращивали в больших количествах гречиху, картофель, капусту [9].

Скотоводство различалось продолжительностью пастбищного периода. В низовьях Терека (ст. Шелкозаводская) скот чуть ли не круглый год находился на пастбищах. В предгорных станицах пастбищный сезон был короче: в ст. Аки-Юртовской он составлял около 8 месяцев в году [10].

Одним из механизмов адаптации к природным условиям Северного Кавказа являлся отбор тех форм хозяйства и материальной культуры, которые более всего соответствовали этим условиям. Терское казачество включало в свой состав очень разные социальные и этнические группы: гребенских, волжских, донских и «малороссийских» казаков, бывших однодворцев, отставных солдат, русских и украинских крестьян, а также осетин, кабардинцев, абазин, грузин и др. Разные группы казачества имели разные хозяйственные традиции, разные пахотные орудия, возделывали различные сельскохозяйственные культуры и т.д. Из всего этого многообразия отбиралось и получало широкое распространение только то, что наилучшим образом соответствовало условиям Кавказа.

В начале XIX в. восточнославянское население Северного Кавказа применяло несколько типов пахотных орудий: чаще всего – тяжелый «малороссийский» плуг, реже – сохи или косули [11]. Во второй половине XIX в. малороссийский плуг по-прежнему оставался важнейшим пахотным орудием терского казачества. Видимо, он полностью соответствовал природным условиям равнинной части Северного Кавказа. Его применяли не только в тех станицах, в которых казачество имело украинские корни (ст. Прохладная), но и там, где оно было русским по происхождению (ст. Луковская, ст. Новогладковская, ст. Галашевская) [12]. Упоминания о сохах или косулях к этому времени исчезают.

Те же процессы происходили и в скотоводстве. Так, в станице Наурской, где жили потомки волжских казаков, преобладал крупный рогатый скот «малороссийской породы», а овцы – «обыкновенной русской породы» [13].

Помимо отбора и применения традиционных способов хозяйствования казакам, особенно жителям предгорных станиц, приходилось приобретать новые навыки, связанные с освоением непривычных для них сельхозугодий. Так, в станице Фельдмаршальской со временем «население решилось косить сено даже на вершинах соседних высот, которые несколько лет тому назад считались у них недоступными» [14].  

Одним из механизмов адаптации являлось заимствование тех или иных элементов традиционной системы хозяйства у народов Северного Кавказа, которые за долгие годы успели хорошо приспособиться к местным природным условиям. Некоторые сельскохозяйственные культуры имели явно кавказское происхождение. Такие сорта винограда как «тавлинский» или дербентский, видимо, попали к казакам от их соседей-горцев [15].

То же относится и к скотоводству. Например, в станице Умахан-Юртовской крупный рогатый скот, овцы, и козы были в большинстве своем «из горских пород» [16]. Среди домашних животных, которых разводили казаки станицы Новогладковской, преобладали «ногайские лошади, ногайский рогатый скот и буйволы…На породу овец и употребление буйволов повлияла преимущественно кумыкская плоскость; рыжей степной овцы (калмыцкой) здесь тоже мало» [17]. Таким образом, на скотоводство казаков в той или иной степени оказали воздействие ногайцы, кумыки и калмыки. Их породы скота были хорошо приспособлены  к местным условиям. 11 месяцев в году скот находился на подножном корму, «благодаря тому, что ногайская порода, принятая  у казаков, давно освоилась с этим и ест мерзлую, желтую траву, вырывая ее копытом из-под снега» [18]. То есть не только породы скота, но и способы его содержания были заимствованы у ногайцев. Этому способствовало то обстоятельство, что гребенские казаки нередко отдавали пасти свой скот тем же ногайцам. В других станицах и хуторах пастухами нередко бывали калмыки [19]. Крупный рогатый скот в этих хуторах представлял собой «помесь калмыцкого скота с ногайским и отчасти черкасским, который разводят арендующие землю у казаков «тавричане» [20].

В некоторых других станицах пытались разво­дить лошадей знаме­нитой кабардинской породы, которые достались казакам в годы Кавказской войны в качестве военной добычи. Однако далеко не всегда эти по­пытки оказывались успешными, как об этом пишет один из специалистов по истории кавказского коневодства: «Казаки вели свои табуны, не придерживаясь системы кабардин­цев, не стремились к установлению и удержанию в табуне полезного породного типа, а потому лошади их стали вырождаться, утрачивая свои старинные достоинства, и не удержали за собой славы лошадей старой кабардинской породы» [21].

Несмотря на все заимствования, системы хозяйства казаков и народов Северного Кавказа не стали идентичными. К одним и тем же природным условиям они адаптировались по-разному. Большое значение в этом случае имели традиции. Например, казаки, жившие в предгорных станицах, в отличие от соседних народов, сеяли очень мало кукурузы. Они не привыкли к кукурузному хлебу и считали кукурузу «годною только для птицы, скотины и «азиятов» [22]. Зато казаки успешно возделывали в этих условиях гречиху, которая не имела распространения у народов Кавказа.

В системе хозяйства разных групп терского казачества кавказские заимствования имели различное значение. В предгорных станицах их было, видимо, немного. Эти станицы появились сравнительно поздно, уже в последний период Кавказской войны. Даже после окончания войны отношения между казаками и горцами оставались напряженными, что препятствовало взаимовлиянию их культур: «Считая себя несравненно выше туземцев, казаки упорно избегают всякого подражания им и находят даже унизительным для себя следовать их примеру»[23]. Возможно, это являлось одной из причин тех сложностей, которые они испытывали в процессе адаптации к условиям Северного Кавказа. У гребенских казаков, самой старой группы терского казачества, было более всего кавказских заимствований как в материальной культуре, так и в системе хозяйства, что помогло им приспособиться к условиям Кавказа.

Северный Кавказ отличается большим разнообразием природных условий, таких как рельеф местности, состав почв, температурный режим, количество осадков, растительный и животный мир. Терскому казачеству пришлось адаптироваться к этому разнообразию. В результате этого в разных местах расселения терского казачества развивались различные отрасли хозяйства, возделывались разные виды и сорта сельскохозяйственных растений. Одним из механизмов адаптации являлся отбор из всего многообразия форм хозяйства восточных славян тех компонентов, которые более всего соответствовали природным условиям Северного Кавказа. Другим механизмом адаптации являлось заимствование у народов Кавказа тех или иных особенностей хозяйства, пород скота и сортов сельскохозяйственных культур.

Примечания

1. Статистические монографии по исследованию станичного быта Терского казачьего войска. Владикавказ, 1881. С. IV.

2. Там же.  С. 73.

3. Там же. С.197, 226.

4. Там же.  С. 296.

5. Кулебякин И. Гребенцы // Терцы. Сборник исторических, бытовых и географическо-статистических сведений о Терском казачьем войске. Сост. А. Ржевуский. Владикавказ, 1888.  С. 241.

6. Кузнецов И.Д. Терские казаки и их рыбные промыслы. СПб., 1901. С.23.

7. Востриков  П.А. Станица Наурская, Терской области // Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа (далее – СМОМПК). В.33. Тифлис, 1904. Отд.2. С. С.241.

8. Кузнецов И.Д. Указ. соч. С. 23-25.

9. Статистические монографии... С. 27, 55, 115, 119, 233, 278, 341-342.

10. Там же. С. 121, 291, 338.

11. Хозяйственное описание Астраханской и Кавказской губер­ний. СПб., 1809. С. 498-499.

12. Статистические монографии... С. 53,  270, 391, 432.

13. Востриков П.А. Указ. соч. С. 232-233

14. Статистические монографии... С. 99.

15. Бутова Е. Станица Бороздинская, Терской области, Кизлярского округа // СМОМПК. В.7. Тифлис, 1889. С. 15.

16. Кикот В. Описание ст. Умахан-Юртовской, Терской области, Кизлярского отдела// СМОМПК. В. 16. Тифлис, 1893. С. 84.

17. Статистические монографии... С. 290-291.

18. Там же.  С.291.

19. Губанов Г. П. Хуторская жизнь в Терской области// СМОМПК, В. 33.Тифлис, 1904. Отд. 2. С.49.; Востриков П.А. Указ. соч.  С. 261

20. Губанов Г.П. Указ. соч. С. 95.

21. Дубенский Д. Конские породы, табуны и заводы Кавказа, их прошлое и настоящее. СПб., 1896. С. 12.

22. Статистические монографии... С. 83.

23. Там же. 

Художественный руководитель хора Захарченко Виктор Гаврилович

Ансамбль «Казачья душа»


Оркестр камерной музыки «Благовест»


Кубанский казачий ансамбль «Кумовья»

– Юбилей Кубанского казачьего хора – важная веха в истории российской культуры. подробнее..


– Много я слышал замечательных хоров, но такого профессионального – по содержанию и голосам – не припомню.



– Как сегодня на Божественной литургии пел Кубанский казачий хор – таким же слаженным должно стать российское казачество!



– С момента основания в вашем хоре объединились лучшие творческие силы щедрой Кубанской земли подробнее..



- Именно в песне передается от поколения к поколению то, что заповедали нам предки: жить по совести, по душе, по сердцу. Это и есть те корни, от которых питается искусство великого маэстро и питает нас. подробнее..



– Если вдумаетесь в смысл песен Кубанского казачьего хора, то поймёте, что в них нет ни одного пустого слова. Этот коллектив – величайшее наше достояние, неотъемлемая часть быта и культуры России. подробнее..

- Именно в песне передается от поколения к поколению то, что заповедали нам предки: жить по совести, по душе, по сердцу. Это и есть те корни, от которых питается искусство великого маэстро и питает нас. Вот откуда такая мощная энергетика. Страна за последние 30 лет пережила много перемен, но главное осталось неизменным – наш народ. А он жив, пока существует его стержень – нравственность, одним из хранителей которой является Виктор Гаврилович Захарченко.
А я чувствую себя русским только на концертах Кубанского хора. В каждом русском человеке есть казачий дух, а значит, переживание за непокоренную и святую Русь. Если вдумаетесь в смысл песен Кубанского казачьего хора, то поймёте, что в них нет ни одного пустого слова. Этот коллектив – величайшее наше достояние, неотъемлемая часть быта и культуры России.
– Юбилей Кубанского казачьего хора – важная веха в истории российской культуры.

Этот старейший отечественный народный коллектив по праву славится богатейшими традициями, высокой певческой культурой и неповторимым исполнительским стилем.
С момента основания в вашем хоре объединились лучшие творческие силы щедрой Кубанской земли — артисты и музыканты, обладающие яркими и самобытными дарованиями. Поэтому его выступления всегда пользуются огромной популярностью и проходят с аншлагом как в нашей стране. Так и за рубежом. И сегодня вы достойно представляете народное искусство на самых известных площадках мира, завоевываете высокие награды на престижных международных конкурсах.