Страница /object/news/33/

ПРЕДАНИЯ О ГОЛОДЕ 1933 ГОДА, ЗАПИСАННЫЕ У ЖИТЕЛЕЙ СТАНИЦЫ ДЯДЬКОВСКОЙ КОРЕНОВСКОГО РАЙОНА КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ



  1. Наименование объекта:

Предания о голоде 1933 г., записанные у жителей станицы Дядьковской Кореновского района Краснодарского края.

  1. Краткое название объекта: Голод 1933 г. в народной памяти жителей станицы Дядьковской Кореновского района Краснодарского края.
  2. Краткое описание: Голод 1933 г. на Кубани, масштабное и трагическое событие, оставил в народной памяти региона массу преданий о событиях того времени. Достаточно много их было записано в Кореновском районе Краснодарского края, типичной территории в центре региона, весьма сильно пострадавшей от голода.

Голод стал следствием сознательной политики властей, направленной на подрыв самостоятельности и жизнеспособности зажиточного сельского населения Юга России вне зависимости от его национальной принадлежности.

  1. Фотография для обложки объекта
  2. ОНКН Категория:
  3. I. Народное исполнительство
  4. Словесные жанры

2.2. Легенды и предания.

  1. Этническая принадлежность:

Восточнославянское  население Кубани

  1. Конфессиональная принадлежность

Православие

  1. Язык :

Русский, наречие – южнорусское

  1. Регион:

Краснодарский край, Кореновский район, станица Дядьковская.

  1. Ключевые слова:

Краснодарский край, кубанские казаки, голоде 1933 года., устная проза, придания

  1. Полное описание:

Голод 1933 г. в остался в памяти станичников как катастрофа огромного масштаба:  «По рассказам матери – это был ужас. По улице идёт, упал – всё. Ну, голод же. Не было ничего йисть».

Непосредственными виновниками голода в приданиях фигурируют члены «комитетов содействия» - комсодов, которые лично участвовали в реализации правительственной политики на селе в начале 1930-х гг. В деятельности комсодов наиболее активное участие принимали представители бедных слоёв станичного общества, комсомольцы, молодёжь, просто станичные маргиналы. Именно они отбирали у местного населения все запасы еды, не оставляя практически ничего: «А почему голод возник? Отбыралы, называлы актив, комсод». Причём иногда комсодовцами становились не по своей воле.

В поисках еды комсодовцы проводили тщательные обыски жилых и хозяйственных построек: «Приходять до тэбэ, винуват ты, ни винуват, диты у тэбэ, ныма дитэй, заходять в хату с прутамы, у пичь, по полу. Ось може хто в чулках ховае горох, та всэ шо понаходять, всэ забырають. Всэ, всэ, всэ». Изъятие продуктов сопровождалось глумлением над людьми, например уничтожением уже приготовленной пищи.

В приданиях говорится, что следствием такой целенаправленной деятельности было огромное количество умерших, их легко можно было увидеть, просто пройдя по улице.

Иногда люди, чтобы унять чувство голода, постоянно пили воду, что не спасло их от голодной смерти: «Бабуся чаювала, чаювала и за столом так вона и заснула. Она пришла, а бабушка схылылася за столом и сыдыть. Бабуся, бабуся!”, а она ны отзываеця. Уже мэртва».

Ослабевшие станичники не могли похоронить умерших родных. И их увозили на кладбище специально назначенные властями люди. Умерших зачастую хоронили в общих могилах. Могил на кладбище зачастую попросту не хватало: «В яму привозили семьями, и детей, и стариков. Пока яму не заполнят, её не засыпали. Ямы копали тракторами».

Среди типичных элементов повествования о голоде 1933 г есть и упоминание о людоедстве. Правда, их зачастую считают недостоверными. Но столь тяжелые условия породили множество рассказов о способах выживания. Чтобы спастись от голодной смерти, местные жители прятали продукты, искали зерно в норах грызунов. Также в пищу употребляли съедобные виды трав, овощи, которые не успели убрать. Многих спасали молочные коровы. Ели и то, что можно было найти на берегах рек, например, молюсков.

Также продукты были доступны государственных служащим, военным, что-то перепадало детям в детских садах и школах, работавшим на производстве.  Папа тоди служыв в армии. И от кажуть там, шо на Кубани голод, люды вымырають, и скот йидять, и дохлятыну, всэ... Ну, и попросывся, шоб пустылы йёго, сказалы, если тико побачишь росскажышь, шо там делаеця, всё. Дойихав до станыци, став доходыть - вся в бурьянах. Ны хат нывыдно, ничёго. Трыдцать трэтий год. Вин ужахнувся. Пойихав вин у район..., а мать йёго ужэ всё, умырае... Далы йому <продуктов>, як вин военнослужащий. Вытянулы матыри». Иногда кому-либо удавалось уехать из станицы.

Как последствия голода в текстах фигурирует зримый упадок станиц, сильное сокращение коренного населения, появление большого количества приезжих: «А там у Кутку цэ щас кориных и ныкого щас ны осталося. Проценко мож, а бильш ныкого нэма».

Служебная информация

  1. Автор описания:

Васильев Игорь Юрьевич, старший научный сотрудник ГБНТУК КК «Кубанский казачий хор». Е-mail: ivasee@mail.ru. Тел: 8(861) 224-12-43

  1. Экспедиция:

Кубанская фольклорно-этнографическая экспедиция. ГБНТУК КК «Кубанский казачий хор», Научно-исследовательский центр традиционной культуры Кубани

  1. Год, собиратели:

2007 – В.В. Воронин

2010 –Н.И. Бондарь, А.И. Зудин.

  1. Место фиксации:

Краснодарский край, Кореновский  район, станица Дядьковская.

  1. Место хранения: Архив Научно-исследовательского центра традиционной культуры Кубани
  2. История выявления и фиксация объекта:

Записи проводились во время экспедиции

2007 г. (собиратели: В.В. Воронин)

2010 г. (собиратели: Н.И. Бондарь, А.И. Зудин)

  1. Библиография
  2. Бондарь Н.И. Код голода (Голод 1932 — 1933 гг.) // Историческая память населения Юга России о голоде 1932 — 1933 г.. Краснодар, 2009. С. 141 — 154.
  3. Васильев И.Ю. Зудин И.А. «Голодомор» на Кубани 1932 — 1933 гг. в исторической памяти очевидцев // Историческая память населения Юга России о голоде 1932 — 1933 г. Краснодар, 2009. С. 185 — 195.
На сайт