Оставьте свой отзыв о работе
   

«Достижения»

Партнёрство с группой компаний
«Базовый элемент» и Фондом
«Вольное дело» Олега Дерипаска




Исторический партнер
Кубанского казачьего хора

Технические партнеры



Информационные партнеры
Кубанского казачьего хора





СВАДЕБНЫЙ ОБРЯД СТАНИЦЫ СТАРОТИТАРОВСКОЙ ТЕМРЮКСКОГО РАЙОНА КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ



  1.  

    1. Наименование объекта:

    Свадебный обряд станицы Старотитаровской Темрюкского района Краснодарского края

    1. Краткое название объекта:

    Свадебный обряд станицы Старотитаровской Краснодарского края

    1. Краткое описание:

    Свадебные обрядовый комплекс и приуроченный к нему фольклор старожильческого населения станицы Старотитаровской Темрюкского района Краснодарского края являет собой пример черноморской разновидности кубанской свадьбы, в основе которой лежат метропольные традиции восточноукраинских губерний. Несмотря на типологическое единство с другими станицами бывшей Черномории, свадебный обряд рассматриваемой станицы обладает рядом специфических, нетипичных для кубанской традиции черт. Некоторые из них были обусловлены природно-географическими условиями проживания местного населения и его хозяйственной деятельностью: рыболовным промыслом и виноградарством. К специфическим чертам свадебного обряда этой станицы, в целом нетипичных для Кубани, следует отнести отсутствие свадебного каравая; наличие в числе свадебных хлебов особых паляны?ць; особое наименование пары бутылей со спиртным, известных на Кубани по названием быков / бугаев, - колосо?вка; переодевание родителей молодых в жениха и невесту на второй день свадьбы, их ритуальное купание и катание в случае, если женили / выдавали замуж последнего ребенка; приготовление обрядового блюда из курятины под названием квасо?к на заключительном этапе свадьбы. Из универсальных черт свадебного обряда станицы Старотитаровской, типичных для территории исторической Черномории, назовем некоторые. Это двухэтапное сватовство, включающее посещение дома невесты сватами / старостами жениха и встречу в доме жениха – на могорыч, розглядыны; редуцированная форма вэ?чира, вэчеры?нок (девичника) с минимальным количеством ритуальных действий; наличие свадебных атрибутов, типичных для черноморской разновидности кубанской свадьбы – шишки, ды?вэнь, ги?льцэ?; раздельное проведение свадебного застолья семьями жениха и невесты с посещением родней жениха дома родителей невесты на второй день свадьбы; обилие свадебных песен и припевок; состав обрядовых действий заключительных этапов свадьбы и их насыщенность: завтрак для невесты, насаждение «сада», обрядовое блюдо из курятины, катание и купание родителей молодых и др.

    1. ОНКН Категория:
    2. I. Мифологические представления и верования, этнографические комплексы
    3. Обряды и обрядовые комплексы.

                              2.2. Обряды жизненного цикла.

    2.2.4. Свадебные

    1. Этническая принадлежность:

    Восточнославянское население Кубани, кубанские казаки

    1. Конфессиональная принадлежность:

    Православие

    1. Язык:

    Русский, наречие – южнорусское

    1. Регион:

    Краснодарский край, Темрюкский район, станица Старотитаровская.

    1. Ключевые слова:

    Темрюкский район, Старотитаровская, свадебный обряд, свадебный музыкальный фольклор.

    1. Полное описание:

    Брачный возраст и выбор брачного партнера в ст. Старотитаровской Темрюкского района соответствовали нормам, существовавшим на территории Кубани, и так же, как и повсеместно, претерпевали трансформации в советский период. Отмечалось, что в дореволюционный и раннесоветский период брачный возраст для девушек был ниже и определялся 15-17 года. При том, что возрастная разница между женихом и невестой могла быть существенной в связи с длительной службой неженатых казаков. В советское время средняя норма возрастного разрыва между молодыми сократилась до двух-трех лет, а брачный возраст девушек на выданье вырос до 18-20 лет. Напротив, ранние браки стали получать в народной среде негативные оценки, что закреплялось в соответствующей лексике: например, выскочка – девушка, которая вышла замуж до совершеннолетия (Стар13). В то же время в отношении засидевшихся в девках продолжали сохранять актуальность традиционные воззрения, также отразившееся на лексическом уровне: например, пэрэста?рок – незамужняя девушка старше 20 лет (Стар1).

    Имущественные и социальные предпочтения в выборе брачного партнера также потеряли актуальность в условиях колхозного строительства и социального уравнения в станичных обществах. Былые обычаи, отражающие патриархальные устои и прагматические брачные стратегии, сохранились лишь на уровне семейных преданий. К таковым относится широко известное на Кубани сватовство по шапке, где данный головной убор буквально выступал на сватовстве заместителем жениха, с которым будущая невеста могла быть даже не знакома. По принесенной сватами шапке родители невесты судили о достатке семьи жениха: «Если шапка хорошая, значит богатый» (Стар1). Разрушение больших патриархальных семей и социальные перемены привели к возрастанию роли индивидуального выбора брачного партнера, который с годами стал господствующим. Об исключительной роли родителей в этом вопросе в прошлом свидетельствуют рассказы о том, что казаки, состоявшие в дружеских отношениях, могли давать друг другу зарок, что поженят своих будущих детей (Стар13).

    Время проведения свадеб в ст. Старотитаровской соответствовало общекубанской традиции и определялось сельскохозяйственным и церковным календарем. Для этого подходило любое время, кроме периода четырех православных постов и зимних святок. В ст. Старотитаровской промежутки времени от Крещения до Масленицы, от Пасхи до Петровского поста и от Успения до Филипповского поста именовались мясны?ци (Стар13). Но практичнее всего было проводить свадьбы осенью, когда заканчивалась пора сельскохозяйственных работ. По сообщениям старожилов ст. Старотитаровской, даже в послевоенные годы на осенний период порой приходилось до сорока свадеб в день (Стар13).

    Предсвадебный период в ст. Старотитаровской в своих основных чертах соответствовал черноморскому варианту кубанской традиции. Первоначальный его этап – сватовство – включал в себя посещение сватов дома невесты с целью получения согласия на брак и последующую совместную встречу домов жениха и невесты для закрепления этого согласия.

    В качестве сватов, старост по черноморской терминологии, выступали женатые мужчины. В ст. Старотитаровской их обязательно было двое. Как правило, в роли старосты могли выступать женатый друг парня, старший брат, зять, дядя или сосед, обладающие способностью к красноречию. Жених всегда сопровождал их, если не считать оставшегося в далеком прошлом обычая, когда его заместителем на сватовстве выступала шапка, которую старосты брали с собой. Атрибутами старост, с которыми они отправлялись в дом невесты, были хлеб и соль, завернутые в рушник, а также четверть вина.

    Как правило, временем, когда старосты отправлялись сватать невесту, был вечер субботы. Подойдя к воротам невестиного дома, старосты вызывали на разговор родителей, производили шум, стучали посохом по калитке и громко нахваливали чистоту и богатство двора, стараясь тем самым привлечь внимание соседей. Когда выходили родители невесты, между сторонами завязывался разговор: «У вас так гарно у двори, всэ прыбрано, пидмэтэно, выдно, шо хороша дивчина у вас, помощныца, а мы ось прыйшлы як раз на неи подывыця. Пустить нас у хату! Дэ вона там, бо мы богато чулы за неи, яка вона умныця та гарна дивчина и хочимо сватать вашу дочку за нашого парубка. Матэ та батько кланяюця вам хлибом та силью и послалы нас, шоб мы засваталы вашу Любашу за нашого Коляшу» [1]. Зачастую старосты использовали иносказательную лексику, представляясь покупателями / купцами красного товара, телочки или курочки, которые есть в этом дворе. Во время переговоров старост с родителями невесты, жених ожидал во дворе, а невеста пряталась в одной из комнат. После получения согласия от родителей старосты заводили в дом жениха и вызывали невесту, которая должна была подтвердить свое и родительское согласие на брак. Над старостами могли подшутить, вызвав вместо невесты ее младшую сестру или другую родственницу. Жених должен был распознать эту подмену [1].

    Основным символическим выражением согласия невесты на брак было разрезание ею принесенного сватами хлеба. Отрезать от хлеба кусок могла мать невесты с приговором: «Одризана скыба от хлиба» (Стар13). Данный приговор был широко известен не только в станицах Темрюкского района, но и на всей Кубани.

    Следующим ритуальным действием, сопровождающим согласие на брак, было перевязывание старост рушниками. Вторым рушником сватов перевязывали уже на самой свадьбе (Стар1).

    Вторая встреча в структуре сватовства проходила между родственниками жениха и невесты. Она могла проходить в тот же день, когда жених с невестой по достижении согласия отправлялись к родителям и крестным жениха с приглашением прийти к родителям невесты; на следующий воскресный день или через неделю. Существовало такое ее название, как пить магарыч / могорыч, идти на магарыч / могорыч. Если встреча проходила в доме родителей жениха, то она могла называться розгля?дыны (т.е. осмотром хозяйства семьи жениха). Во время этой встречи, собственно, достигалась договоренность о сроках проведения свадьбы и взаимных расходах на нее.

    Символически маркировался и отказ сватам. Наиболее распространенным лексическим обозначением отказа, как и повсеместно на Кубани, был иносказательный оборот «кабак (невеста – авт.) почипыла», «потяглы (сваты – авт.) кабак за собой». Однако достаточно часто эта метафора получала буквальное выражение. Так, старост не впускали во двор и выносили им кабак, который также могли разбить у их ног (Стар13). Более деликатной формой отказа был возврат старостам хлеба и вина на следующий день, если родители невесты принимали эти обрядовые атрибуты, не решаясь сразу озвучить старостам отрицательный ответ.

    Завершающими событиями предсвадебья, как и везде на Кубани, были приглашение на свадьбу гостей и девичьи вечеринки в доме невесты, которые приходились, как правило, на канун свадебного торжества - традиционно субботу или, согласно утвердившемуся в советское время обычаю, пятницу.

    Общий порядок приглашения на свадьбу в ст. Старотитаровской был следующим. Невеста, убранная в свадебную фату, с несколькими подружками на запряженной конями и украшенной цветами линейке объезжала станицу и приглашала гостей на свадьбу и подружек на предстоящую последнюю вечеринку. Обычай объезжать приглашаемых гостей сохранился до наших дней, однако на смену конной линейке пришел легковой автомобиль. Заходя во дворы, невеста кланялась, вручала шишку и произносила пригласительные слова: «Папаша и мамаша приглаша вас на свадьбу», снова кланялась и целовала приглашенных. Согласно работе О. Н. Упарь, в станице существовал обычай приглашать родителей своего избранника (-ицы) Молодые порознь приезжали к ним в первую очередь, а затем объезжали своих родственников [1]. Также было принято отвозить шишки на кладбище для умерших близких родственников, родителей, бабушки или дедушки: «Она як приглашае, як приглашае, и тоди ото умерший йийи, з моей стороны там, дедушка и бабушка. Я даю шишкы?, и она вэзэ на кладбыще и им кланяется и кладэ на гробкы? шишкы» (Стар1).

    Приглашение женихом своих родственников и знакомых проходило по такому же сценарию, в компании друзей, на линейке и с произнесением соответствующих пригласительных формул, однако без приуроченных свадебных песнопений, которыми компания невесты открывала цикл исполнения свадебных песен.

    Было отмечено исполнение приуроченных к приглашению песен. Такие песни получили название подорожнии высильни или улышни, поскольку исполнялись во время передвижения невестиной свиты по станице. В числе таких песен были названы и исполнены следующие: «По дорози, по дорози пыль стовбом», «Ой, казала нам Любаша, замиж нэ пиду», «Росступиться, розийдиться, ворогы», «Свиты, Боже, з нэба» (Стар13). Эти песни звучали также и непосредственно в день свадьбы во время движения свадебного поезда.

    Прощальный вечер – вэчир, вэчирынка, вэчирок – как и везде на территории Черномории в советское время имел уже исключительно увеселительный характер и не сопровождался специальными обрядовыми действиями. В этих молодежных посиделках принимали участия как незамужние девушки, так и неженатые парни, как приглашенные в качестве друзей и подружек, так и любой из пожелавших прийти. Содержание вечеринки включало в себя исполнение песен, танцы и всевозможные молодежные игры - в бутылку, в платочек, в пояса, в жмурки, в лопая?, в задвэ?рныка. Кроме того, вечеринки выполняли важную социальную функцию – зачастую на них происходило знакомство девушек и хлопцев, а их сближению способствовал характер игр, направленный на выявление симпатий.

    Колоритное описание такой вечеринки было дано в одном из интервью: «Сходятся, на вечеринку. У доме убирается всё, у комнате. Тада ж не было таких домов больших. Выносится вся мебель. Яка тада мебель была – кровать одна та, може, сундук. Ставлятся от таки лавочкы, як ото вы сидите, в круг. И вся молодёжь, котора прыходэ на вечер, на вечеринку… Хлопцы, девчата. Когда напрыглашалы, кто дэсь сам услышал. “У кого свайба?” “Там, отам, отам, отам выходэ замуж или там женыця”. Обычно у невесты вечерынка была, не у женыха. Жених прыходэ, ребята. Девчата, все садятся от так на лавочкы, играют. Бутылку крутять. На ко?го горлышком повэрнулась, значить надо целуваця. На парня – значить девушка тика?: целувать хлопца ж стыдно. Тика? в коридор туды. Кавалер бэжить за нэи, надавлюе йийи там. Там бабы заглядают, стоять, на нывесту ж дывляца, вечерынка идэ. Надавыв, поцелувал. Идэ невеста, крутэ бутылку. Тико накрутыла на якось парня – невеста тикае. Знае, шо будэ целувать. Ну, стий, хай целуе! Не, надо бежать. Кудась туды в закопэ?лок, шоб ныхто ны бачив, шо будэ парень йий целовать. То в лопая?. Музыка грае, идэ от так по головах. Идэ от так: от на його головку руку положила. Гармонистови хто понравыця, кого вин счита нужным, как заиграе – всё, на той голове остановка. Значить, парень схвачуеть, начина девушку целувать. Ки?мчае её так, вона вырываеця, нэ хоче, нэ даеця. Ну, всё равно как-нибудь поцелуе. И ото така була дурна гульня якась. Потом в задвэ?рныка гулялы. У задвэрныка ж тоже. Выходять хлопцы. Выходэ туда, вызываеть невесту яку там. Надо туды. Там йийи должен целувать в коридоре. Шо за дурна була така игра якась! В задвэрныка называлы. Ну, всяки булы там… Танцевали, грали до двенадцати часов ночи. В двенадцать часов ночи грают марш, все выходят, расходятся по домам, а приглашённые остаются. Там дружкы, невестыни… А потом уже, када в двенадцать часов марш заграють, родители вносять стол, накрывають закуску, накрывають там винца, туда-сюда. И вот ти шахвари?, шо мы бояры их называем, дружкы?, и у девчат дружкы? называлыся, а хлопцив - бояры. Шо их называлы так? А сычас подружкы, дружкы. Ребята дружкамы звуця. Вот все садятся за стол, поужиналы вместе. Остаются ночью хлопци ночувать и девчата-дружкы остаюця… Жених уезжает домой. А мы, молодёжь, котора приглашёна, гуляем. Хлопци ж яки? Выпьють, той на лавке заснул, той простылылы шось – нэ заснул. А мы ж девчата надо ж им шкоду сделать. Тому воды в галощи налылы, чи в ботинкы, тому шось зашилы. Кынувся одевать – то рукав зашитый, то… Ну, для смеху всё… Утром, уже хлопци пойихалы домой, а мы начинаем невесту опять одевать, шоб була ж красива, бо будэ свадьба» (Стар13).

    По наблюдениям О. Н. Упарь, традиция свадебных молодежных вечеринок в ст. Старотитаровской исчезает с конца 1970-х годов, а неженатая молодежь постепенно становится полноправным участником свадебных торжеств, наряду со взрослыми, что прежде считалось недопустимым [1].

    За несколько дней до свадьбы приходилось изготовление свадебных хлебов и атрибутов. Традиция ст. Старотитаровской отличается в этом аспекте наличием, как универсальных для Черномории, так и нетипичных и даже оригинальных символов и лексем, их обозначающих.

    Так, примечательно отсутствие в структуре свадебной обрядности такого универсального для большей части территории Кубани свадебного атрибута, как каравай, по крайней мере, на уровне лексического обозначения. Зато в ст. Старотитаровской мы встречаем не характерный для Кубани свадебный атрибут – паляны?цю или паляныцю с голубця?мы, чаще употребляемую во множественном числе. Паляныця представляла собой небольшой хлеб из трех булочек, опоясанных ободком из теста и украшенная сверху слепленными из теста птичками-голубями, количество которых варьировалось от трех до десяти. Количество паляныць не было нормированным. В ст. Старотитаровской отмечали, что их клали на каждый угол свадебных столов в доме невесты (Стар3, 13). Использование паляныць было приурочено к проводам невесты в дом жениха. Паляныци забирали с собой подружки невесты, когда прощались с ней (Стар3, 13).

    Обрядовую функцию каравая в ст. Старотитаровской выполнял ды?вэнь – повсеместный в черноморских станицах свадебный атрибут. Такой дывэнь представлял собой небольшой хлеб, на который устанавливали три соединенные шалашиком обструганные и прямые веточки плодовых деревьев, которые обвивали тестом. Этот «шалаш» дополнялся навершием в виде птичек из теста и мог украшаться калиной. Внутрь него или рядом клали две ложки, связанные красной лентой. Поздней модификацией такого дывня следует считать его изготовление из топлёного сахара, который в данном случае заменял тесто. Дывэнь являлся атрибутом невесты, олицетворял ее девственную чистоту и, соответственно, изготавливался в ее доме и сопровождал ее в ходе всей свадьбы. Поэтому символичным было его использование – на заключительных этапах свадьбы его ломали и раздавали гостям. В ст. Старотитаровской деление дывня между гостями было приурочено к последнему дню свадьбы, когда «ели курей». В данном ритуале отчетливо прослеживается связь с наделением счастливой долей, часть которой символически переходила от невесты ко всем участникам свадьбы.

    Другой свадебный атрибут, наряду с дывнем символизировавший невесту и изготовлявшийся в ее доме, - свадебное деревце, известное во всей Черномории под названием ги?льцэ или гильцэ?. В ст. Старотитаровской гильцэ представляло собой деревянный каркас трапециевидной формы, богато украшенный восковыми цветами и лентами (Стар13). Гильцэ украшали подружки невесты, и данный символ сопровождал ее до конца свадьбы. В ст. Старотитаровской гильцэ являлось предметом шуточного торга после выкупа невесты между шахвером и старшей дружкой. После первой брачной ночи гильцэ делили между сторонами жениха и невесты, а цветы с него раздавали гостям.

    Еще один свадебный символ, универсальный для всей территории Кубани и Темрюкского района, - шишки. Если изготовление паляныць или дывня было прерогативой замужних женщин, то шишки могли лепить и подружки невесты во время репетиции свадебных песен (Стар13). Шишка имела классическую форму булочки с пятью рожками и обвитую ободком из теста. Обрядовое использование шишек на свадьбе в ст. Старотитаровской отличалось большим разнообразием. С шишкой приглашали на свадьбу, шишку вручали гостям при одаривании ими молодых. Шишка выступает в качестве универсального атрибута дарения в течение всей свадьбы и ее получателем мог быть любой человек, случайно или в качестве зрителя попавший орбиту свадебного торжества.

    И, наконец, последний свадебный символ – две связанные вместе бутылки. Универсальный для всей территории Кубани, он, однако, имел свои специфические выражения в ст. Старотитаровской. Одна из них – это использование для его изготовления вина, что отражает хозяйственную специализацию данного района. В ст. Старотитаровской он имел название колосовка и представлял собой пару связанных красной лентой бутылок, причем в одну из бутылок наливали обычное или подслащенное вино, а в другую бутылку с вином добавляли горчицу или перец. В этой связи параллельно актуализировалось другое название символа горькэ и сладкэ. Колосовка являлась предметом ритуально-игрового соревнования между старшим шахвером и старшей дружкой и последующего распития сторонами жениха и невесты на выкупе

    Любому свадебному торжеству предшествовал выбор свадебных чинов, за каждым из которых закреплялся определенный перечень функций в проведении свадебного обряда. Главным распорядителем на свадебном торжестве со стороны жениха выступал староста, женатый мужчина средних лет, за которым в советское время закрепилось также название тамады. На свадьбе невесты аналогичную функцию выполняли свашки – замужние женщины, родственницы (сестры, невестки) невесты. Несколько свашек также выступали помощницами старосты у жениха. Внешне староста и свашки маркировались особенной перевязью. В отличие от прочих гостей их перевязывали рушником-полотенцем дважды, крест-накрест, в доме жениха и доме невесты.

    Ближайшим спутник жениха на свадьбе выбирался из его неженатых друзей. В полевых записях чаще всего он фигурирует под названием шафер / ша?хварь / ша?хвэ(е)р или старший шахварь, что следует рассматривать как влияние городской культуры. Симметричную функцию у невесты выполняли дру?жки – группа незамужних подруг невесты, из которых выбиралась старша дружка, наиболее близкая подруга. В функции дружек входили предсвадебная подготовка невесты к замужеству и ее сопровождение в течение первого дня свадьбы. В ст. Старотитаровской даже в послевоенное время существовали полупрофессиональные сообщества дружек. Главным критерием вступления в это сообщество являлось знание свадебных песен. В осенний период, на который приходилось наибольшее количество свадеб, такое сообщество могло одновременно принимать участие в нескольких свадебных торжествах (Стар13).

    Среди других свадебных чинов, известных в других станичных традициях Черномории и в Темрюкском районе, упоминалась свиты?лка – младшая родственница невесты, которая участвовала в ритуале продажи / выкупа невесты.

    Первые обрядовые действия, приходившиеся на день собственно свадьбы, происходили в доме невесты и были связаны с ее обряжением. Большинство описаний свадебного наряда невесты относится к послевоенному времени. В это время наряд невесты мало чем отличался от своих аналогов в других районах Кубани. Он состоял из длинного однотонного платья, белого, розового, голубого или кремового оттенка. Поскольку свадьба чаще всего приходилась на холодное время, то в первое послевоенное десятилетие в качестве верхней одежды в моду вошли приталенные пиджаки, которые надевались поверх свадебного платья. Наиболее ярким атрибутом свадебного наряда невесты являлся головной убор – белая фата, украшенная трехрядным венком из восковых цветов. Наиболее нарядный вариант свадебной фаты украшался дополнительными восковыми «сосульками», которые ниспадали на плечи наподобие гирлянд. Прическа невесты, напротив, отличалась вариативностью и, видимо, в полевых материалах отразилась ее эволюция – от длинной косы с вплетенной красной лентой до закрученной в пучок гу?ли. О. Н. Упарь отмечала также, что волосы невесты могли полностью расплетаться, что не находит подтверждения в наших полевых материалах [1]. Обязательным элементом прически невесты являлась завитая челка, для чего использовали разогретую вязальную спицу или гвоздь, которые обмакивали в растопленный воск.

    Наряд жениха также претерпел эволюцию от форменного казачьего костюма до современного городского. Причем некоторые его традиционные детали могли сохраняться и в первые советские десятилетия, например, шапка-кубанка. А собственно казачья форма стала устойчивым элементом обрядового ряжения отца жениха или невесты на третий день свадьбы. Дополнительно костюм жениха маркировался белым цветком, который прикалывался к пиджаку на грудь. Правую руку жениха также перевязывали шарфом.

    Обряжение невесты сопровождалось исполнением приуроченных песен и ритуальных действий. Этим занимались либо специально приглашенные женщины, знающие свадебный обряд, либо подружки невесты. После обряжения невесту усаживали в святой угол на вывернутый кожу?х / кужу?х (тулуп). Рядом с невестой с левой стороны усаживалась старшая дружка, с правой, на месте жениха – свиты?лка, девочка из родственников невесты. На этом месте невеста оставалась до самого приезда жениха. В это время женщины и подружки обыгрывали ее свадебной песней «Дэ ж ты, доню, собэраися» (Стар13).

    Во время последних приготовлений у невесты в доме жениха проходила организация так называемого свадебного поезда, в составе которого жених со старостой, свашками, боярами и несколькими близкими родственниками отправлялся за невестой. Свадебный поезд мог быть конным или пешим, в зависимости от достатка семьи или дальности расстояния между домами жениха и невесты. Конный поезд представлял собой несколько легких повозок. Запряженных в них коней украшали лентами и цветами. По свидетельству старожилов ст. Старотитаровской последний конный поезд был организован в станице в 1982 г., после чего в свадьбах использовался исключительно автотранспорт.

    Ближе к полудню свадебный поезд прибывал к дому невесты. На воротах разыгрывалась игровая сценка выкупа, повсеместно известная на Кубани. Сторона невесты завязывала ворота полотенцем и начинала вести торг со старостой и старшим шафером. В качестве магарыча сторона жениха предлагала вино, шишки и мелкие деньги. Во время торга стороны исполняли шуточные припевки, в которых высмеивали друг друга: «Чого, сваты, та й найихалы» (Стар40СФ). Взаимные перепалки могли продолжаться долго и в некоторых случаях даже заканчивались дракой. По достижении согласия о размере магарыча жениха с его свитой пропускали во двор. Затем похожий торг проходил у входа в дом, после чего следовал выкуп невесты и места для жениха.

    Данный обрядовый эпизод также происходил в ритуально-игровой форме, имел сложный сценарий и сопровождался исполнением приуроченных песен. Участниками ритуального выкупа с одной стороны выступали староста и жених со старшим шахвером  (бояре и прочие участники свадебного поезда во время торга находились на дворе, реже тоже принимали участие), с другой – подружки невесты, свитылка или младшие братья невесты. Им в руки давали острые предметы (ножи, вилки, ветки репьяха), которыми они угрожали жениху и старосте, если те не дадут достойного выкупа за невесту. Староста сначала пытался выкупить невесту за шишки и прочие сладости, но потом выкладывал на тарелочку мелкие деньги. Во время торга подружки невесты исполняли шуточные припевки, в которых высмеивался жених и староста: «Ны стий, зятю, за плэчима, нэ лупай очима» (Стар13), «Тоби, дружко, ны дружкуваты, тоби, дружко, свынэй пасты» (Стар40СФ). В случае если торг велся с младшим братом невесты, подружки невесты подбадривали его припевкой «Братику, ны лякайся, братику, постарайся!» (Стар40СФ). После выкупа подружки невесты исполняли в его адрес корильную припевку: «Братику ты татарын, отдав ты свою сэстру даром» (Стар13). После выкупа невесты жениха усаживали рядом с невестой, а в дом приглашали бояр, ожидавших во дворе.

    Дальнейший сценарий включал в себя ряд ритуально-игровых действий. Среди них прикалывание цветка жениху и боярам, обыгрывание бояр, старосты и невесты, соревнование старшего шахвера и старшей дружки за обладание бутылкой с «сладким» вином и ги?льцэм.

    Как правило первым действием после выкупа было маркирование жениха и его стороны. Жениху и боярам к груди прикалывали или пришивали восковые цветки. Это могла сделать сама невеста, причем жениху также перевязывала правую руку шалью. После этого бояр рассаживали за столом.

    В это же время проходили соревнования между шахвером и старшей дружкой за обладание гильцэм и бутылкой со «сладким» вином (сладкэ). Суть его заключалась в том, кто угадает, в какой из двух связанных бутылок (колосовка) содержится «сладкое» вино, и схватит его. В этом случае угадавшая сторона угощалась этим вином. А проигравшая потчевалась «горьким» вином, в котором были подмешаны перец и горчица. Кроме того, проходило соревнование за обладанием гильцэм. Шахвер или старшая дружка должны были накрыть его платком. Кто первым успевал это сделать, тот и становился его обладателем. Однако данное соревнование было условным. Данный атрибут находился рядом с невестой, и старша дружка, как правило, успевала его накрыть платком раньше шахвера. Поскольку гильцэ являлось основным символом невесты, то шахвер обязан был выкупить его у подружек и в дальнейшем нести его в дом жениха. Выкуп происходил также в игровой форме (Стар13). Таким образом, данный обряд символически дублировал обряд выкупа невесты.

    Дальнейшее застолье проходило с участием молодежи. Данный отрезок свадебного обряда повсеместно характеризовался обыгрыванием старосты. Для того, чтобы выйти из-за стола плясать, подружки невесты должны были всякий раз спрашивать разрешения у старосты, для чего пели ему песню «Ой, староста, ты старэсэнькый, голуб ты сырэсэнькый, пустить, пустить погуляты». В заключение застолья подружки невесты исполняли для нее прощальную песню «Як извыла Любаша веночок» [1]. Завершалось застолье незадолго до наступления вечера, после чего из дому выпроваживали неженатую молодежь. За стол усаживали женатых гостей с ее стороны.

    Во время выкупа невесты или сразу после него свашки со стороны жениха обычно выкупали и приданое у свашек невесты, которое было выставлено во дворе. Выкуп приданого также проходил в игровой форме, а в качестве платы выступали шишки и вино. Как правило, в приданое невесты входили предметы мебели и постельное белье (комод, кровать, стол, стулья, подушки, одеяла, перина), но в целом его состав определялся состоятельностью семьи. Перевозилось приданое в дом жениха, как правило, в составе свадебного поезда.

    Перед отъездом молодых в дом жениха также могло происходить одаривание молодых родственниками невесты и их гостями. Одаривание молодых, или, как называли в народе этот свадебный эпизод, дары, происходило сначала в доме жениха, а вечером ехали к родителям невесты, и там одаривали молодых гости с ее стороны (Стар13).

    И в доме жениха, и в доме невесты дары проходили по одному сценарию. Молодые, староста и свашка выходили на центр комнаты. Свашка держала в руках поднос, на которой староста клал две шишки и наливал два стаканчика вина. Староста объявлял начало даров и вызывал дарителей в порядке близости родства: «Дэсь був молодои дядько, там Грыцько чи там Андрий! Кланяйся молодый и молода хлибом-солью, шишкою!» (Стар13). При этом обязательно соблюдался принцип парности – дарить должны были муж с женой. Сначала подарки дарили родители, после них крестные, женатые братья и сестры, дяди и тети. Еще в первые послевоенные десятилетия на свадьбу не принято было дарить деньги. Подарки преимущественно имели хозяйственное значение: родители дарили скот и предметы мебели, родственники – постельное белье, одежду, домашнюю птицу, предметы бытового назначения. Другие гости часто обходились мелкими подарками, подношение которых сопровождалось шуточными приговорами-благопожеланиями: «Оцэ дарю подушку, шобы ця подушка вас мырыла. Як ты нэ будэшь, может, там посэрдылыся, но лягайтэ на одну подушку. Вас подушка помырэ всегда» (Стар3). В некоторых случаях дары преподносились на словах, в виде обещания. В этом случае после свадьбы молодые отправлялись на бричке собирать эти подарки (Стар13). Каждому из дарителей староста подносил по стаканчику вина и шишке, а молодые в ответ кланялись. Во времена развитого социализма на смену материальным подношениям, направленным на укрепление хозяйства молодой семьи, пришел обычай дарить деньги. Для их сбора староста и свашка стали обходить гостей с трехлитровым баллоном. На следующий день жених и невеста объявляли, кому больше подарили.

    Ближе к вечеру, после даров молодых провожали в дом жениха. Этот момент также был насыщен обрядово значимыми действиями. Перед этим родители невесты уводили молодых в отдельную комнату, благословляли, отец хлебом и солью, а мать иконой, и давали последнее напутствие. После этого связывали молодым руки платком или рушником, и мать невесты выводила их из дома во двор, а со двора на улицу. Это действо сопровождалось исполнением приуроченных песен, которые могли повторяться в других эпизодах свадьбы: «Высокою тай дэрэвья похылылося»; «Чия ж тоби, моя нэнька, докучила»; «Та вода ж, моя водыченька луговая»; «Як извыла Любаша веночок» (Стар13). На улице молодые кланялись на четыре стороны. Затем мать вручала жениху хлеб, которым их благословляли, а невесте - икону, и отправляла в путь. Шахверу вручали гильцэ, а старшей дружке - дывэнь.

    В позднесоветском и современном варианте станичной свадьбы укрепился обычай после выкупа невесты первым делом отправляться на церемонию торжественного бракосочетания. В последние годы это происходит в городе Темрюке. Обязательным ритуалом после регистрации стало возложение цветов к памятнику погибших в годы Великой Отечественной войны [1]. Однако в прошлом приуроченность церковного венчания и гражданской регистрации брака неоднократно трансформировалась. Во времена, когда венчание неотъемлемо входило в структуру свадебного обряда, оно, судя по воспоминаниям старожилов, предшествовало приезду жениха за невестой. При этом молодые прибывали в церковь порознь, после венчания отправлялись к себе домой, и только после этого свадебный поезд с женихом отправлялся за невестой (Стар13). В советское время венчание происходило только тайно и приходилось на период до или после свадьбы. Аналогично и гражданская регистрация брака в первые советские десятилетия, а также послевоенные годы выносилась за рамки свадебного обряда.

    Таким образом, в годы молодости наших информаторов путь свадебного поезда из дома невесты прямиком следовал в дом жениха. Движение свадебного поезда сопровождалось исполнением подорожних высильних или улышних песен, которые уже перечислялись в разделе о приглашении на свадьбу. Однако в данном случае их репертуар был шире и включал в себя дополнительно песни, в которых содержательно манифестировался факт заключения брака: «Дывляця сыляны, шо идуть городяны» (Старотитаровская) [1]. Молодые по пути кланялись каждому встречному, а те в свою очередь желали им «В добрый путь!» или «В добрый час!». В то же время существовал категорический запрет переходить свадебной процессии дорогу, чтобы не испортить молодым счастливую супружескую жизнь. А невесте запрещалось оборачиваться назад, чтобы ее брак не разрушился, и она не вернулась домой к родителям [1]. По пути следования свадебного поезда станичники старались перегородить ему дорогу с целью получения магарыча. Дорогу могли перетянуть веревкой, лили под ноги коней воду, выставляли на середине дороги столик с хлебом и солью. Свадебный поезд всегда останавливался, а староста наливал станичникам по стакану вина и давал на закуску по шишке. Поскольку свадьбы в станицах в основном проводились в определенные годовые отрезки (как правило, осень), и зачастую в один день могли проходить несколько свадеб, нередки были встречи двух свадебных поездов. В этом случаи процессии останавливались, невесты целовали и поздравляли друг друга, а участники угощали друг друга выпивкой, пели песни и танцевали.

    Встреча молодых в доме жениха включала в себя ряд универсальных для Кубани обрядовых действий, в том числе исполнение приуроченных свадебных песен. Среди них переведение невесты через костер, обсыпание молодых и их благословение родителями жениха.

    Сначала происходило переведение молодых через символический костер, разводившийся на воротах из соломы или камыша. Во дворе родители жениха встречали молодых с иконой, хлебом и солью и благословляли их. Затем родители развязывали молодым руки, принимали у них хлеб и икону, с которыми молодых провожали из дома невесты. После благословения матери жениха давали в руки сито с конфетами, орехами, хмелем, пшеницей и мелкими деньгами, и она обсыпала молодых. При этом первым делом сыпала жениху за шиворот, «шоб булы воны богати». В конце обсыпала всех гостей. После свадьбы сметенную пшеницу отдавали курам, а монеты клали на икону или подкладывали в гнезда квочкам, чтобы те лучше выводили цыплят. После этого мать за платок или рушник, которым были связаны руки молодых, заводила их в дом и усаживала с святом углу на вывернутый мехом вверх кожу?х, который являлся символом богатства. Данный эпизод свадьбы также был насыщен исполнением свадебных песен. По приезде молодых сторона жениха исполняла «Ой, докы мы тут стоятымым, сыру зэмлю тай топтатымым» (Стар1, 13). Отдельно обыгрывалась мать жениха: «Ой, мати?нко-утко, прэбэрайся прутко» (Стар13). Уже в доме подружками обыгрывалась сама невеста: «Ой, там горы же камянысти» [1]. Заканчивался данный эпизод свадьбы проводами подруг невесты, которые сопровождали ее в свадебном поезде и являлись главными исполнительницами свадебных песен. Для них в этот момент звучала песня «Мы у матыньки булы, горилочку пылы» [1].

    С уходом подружек невесты в доме жениха начинался свадебный пир, в котором принимали участие уже исключительно женатые родственники и гости. Из молодежи оставались лишь старша дружка и шахвер. В доме невесты в это время свадебное застолье также шло полным ходом. И там, и там его порядок не был строго регламентирован и сопровождался песнями, плясками и застольными здравицами.

    Ближе к полуночи молодых отводили спать, как правило, в соседский дом. После этого шахвер отправлялся в дом родителей невесты и сообщал им о том, после чего его перевязывали рушником и угощали [1]. В ст. Старотитаровской весьма устойчивыми являлись различные формы ночных бдений, имевшие ритуальное значение и в прошлом универсальные для всей территории Кубани. Один из таких обычаев - садовыть сад, характерный для всей территории Черномории. Это сад «насаживался» во время брачной ночи и представлял из себя аллею из воткнутых в землю веток. Респонденты объясняли, что насаждали этот сад для гостей, которые утром должны были пройти через него во двор. В конце аллеи, на калитке или воротах делали кури?нь из камыша или соломы, в него сажали соломенное чучело и сторожа, который утром взымал плату с гостей, проходивших через сад минуя куринь во двор (Стар3, 13). Рядом с куринем могли «посадить огород» из кабаков и капусты [1].

    Разнообразными были свадебные бесчинства, также приходившиеся на период брачной ночи. Если кто-то из гостей уходил со свадьбы рано, то ему могли забелить окна, разрисовать ворота, ободрать побелку на хате или увести корову, за которую на следующей день требовали выкуп. Подобные шутки над гостями могли продолжаться и на следующий день. Например, если гость без спроса выходил из-за стола, его могли намазать сажей и запереть в хлеву (Стар3). Любопытно, что в ст. Старотитаровской ночные бесчинства сосредоточивались вокруг дома, где ночевали молодые. Здесь разыгрывалась целая осада, от которой отбивалась охрана жениха и невесты. Осаждавшая сторона пыталась заткнуть трубу, снять с петель калитку, крала хозяйственную утварь, птицу, скот и даже людей. Если обороняющаяся сторона захватывала в плен кого-то из осаждавших, то его могли раздеть, нарядить в лохмотья, измазать сажей или запереть в погребе и освободить его только за выкуп [1].

    Особенностью свадебного обряда ст. Старотитаровской следует считать отсутствие перерыва между завершающими событиями первого дня и открывающими второй день свадьбы. Не дожидаясь окончания ночных бдений и бесчинств, еще до рассвета невесте приносили завтрак и узнавали о ее целомудрии. Последний эпизод утратил свою актуальность в советское время, однако отдельные обрядовые элементы чествования целомудренной невесты еще долго сохраняли устойчивость.

    «Будить» молодых отправлялись как представители стороны невесты, так и жениха. Как правило, это были свашки. Целью визита свашек жениха являлось в первую очередь выяснение целомудрия невесты. Для этого они «проверяли рубашку / простыню» или спрашивали жениха. В случае если невеста была «честной», использовали различные формы манифестации. В прошлом это была демонстрация рубашки невесты и простыни, на которой молодые ночевали. Со временем этот обычай, как и везде на Кубани, трансформировался в символические формы: вывешивание красного флага на дымаре? или гори?ще дома, привязывание красных лент гостям.

    Одновременно с проверкой «честности» невесты свашки с ее стороны приносили завтрак. В него обязательно входили вареная или зажаренная курица и мед. Жених ломал курицу и угощал ею гостей, когда приходил с невестой в дом ее родителей (Стар3).

    В это время в обоих домах начинался сбор гостей, приход которых также сопровождался обрядово-игровыми действиями. В ст. Старотитаровской еще на заре гостей созывали, ударяя в кусок железа или рельсы, которые называли колокол или бы?то [1]. Гостей встречали на калитке и наказывали за то, что разошлись на ночь по домам или за опоздание. В наказание с гостя взымался штраф в виде денег. Также гостя катали на «качелях», в качестве которых могли выступать корзина, корыто или одеяло. После этого гостю наливали стакан вина и пропускали во двор. На собранные с гостей деньги могли купить бочку пива, осетровых балыков и сушеной рыбы для дальнейшего застолья.

    Ближе к обеду молодые с родней жениха отправлялись в гости к родителям невесты и приносили им часть гильцэ и дывня, цветы с гильцэ раздавались гостям [1].

    Таковы были основные обряды второго дня свадьбы. Здесь, однако, необходимо сделать небольшое отступление, поясняющее структуру и порядок проведения свадьбы в ст. Старотитаровской. Это связано с тем, что хронология свадьбы не была стабильна и могла изменяться под влиянием различных факторов, в первую очередь экономических возможностей семьи. Поэтому в ходе полевых исследований мы сталкивались как с расширенными, «идеальными», описаниями, так и сжатыми вариантами. Анализ полевых материалов показывает, что «идеальная» схема свадьбы ст. Старотитаровской выглядит следующим образом: 1. вэчир / вэчирынка / вэчирок (в «традиционном» варианте – пятница, в советском – суббота); 2. собственно свадьба или вэси?лья; 3. день, когда невесте приносили завтрак, и происходило совместное застолье в доме ее родителей; 4. ку?ры или родительская свадьба – день приготовления обрядового блюда, катания и купания родителей и ряжения гостей; 5. хату выметать / двир заметать / лавы мыть / куски доедать – заключительный день пиршества кухарок. В реальности данная схема была необязательной и, как правило, заключительные обряды второго-четвертого дней свадьбы могли осуществляться и в течение одного дня. Также важно отметить, что заключительные обряды в районе характеризуются чрезвычайным богатством и разнообразием, что является одной из наиболее ярких особенностей местной свадебной традиции.

    Третий день свадьбы имел название куры, иногда второе название – родительская свадьба, и ключевыми его событиями были приготовление обрядового блюда из курятины, обрядовое ряжение, катание и купание родителей.

    Главными персонажами третьего дня свадьбы были цыгане – собирательное наименование ряженых участников свадьбы. Хотя, помимо цыган, наряжаться могли в кого угодно, облик ряженых не регламентировался. В полевых материалах отмечались и такие персонажи, как милиционер, матрос, пионер, врач, медведь. Активно присутствовало травести – переодевание мужчины в женщину и женщины в мужчину, использование масок. Группа ряженых могла состоять из 10-15 человек. В советское время гости с утра приносили кур и шли на работу, так как куры традиционно приходились уже на будний день, и только вечером собирались на обед. Если приготовление кур переносилось на второй день свадьбы, т. е. воскресенье, цыгане отправлялись за ними к тем из гостей, кто не пришел на второй день или не принес с собой птицу. Собрав кур, цыгане обвешивали ими себя и перевязывали курам крылья красной лентой [1]. В таком виде приставали к каждому встречному, гадали, угощали вином и шишками. Из кур варили вечером квасо?к – специфическое местное блюдо, известное здесь и в качестве повседневной еды. Квасок здесь был также основным блюдом, приуроченным к забою свиньи. Он представлял собой горячий суп с большим количеством мяса, картошки и зелени, заправленный томатом и чесноком.

    Главным объектом ритуальных действий третьего дня свадьбы выступали родители жениха и невесты. Количество этих действий настолько разнообразно, а содержание симметрично обрядам первого дня свадьбы, что вполне закономерно во многих интервью этот день фигурирует под названием родительская свадьба. Поэтому родителей на третий день наряжали в жениха и невесту. В качестве наряда жениха-отца выступала казачья форма, а невесту-мать облачали в белое платье, зачастую сшитое на скорую руку из подручных материалов (например, тюлевой занавески). Универсальным для Кубани обычаем заключительного дня свадьбы является обрядовое катание и купание родителей. Однако в ст. Старотитаровской он имел свои особенности. Катание родителей здесь имело подчеркнутое сходство со свадебным поездом. Несколько тачек или ваганов (металлических корыт для кормления и поения скота) украшали цветами и лентами. На одну из тачек усаживали родителей, а в другие садились цыгане. Они же выступали в роли «коней», но могли тачку с родителями привязать к машине или даже к трактору или же запрячь в тачку настоящую лошадь. В таком виде родителей катали по станице, везли на базар, где покупали им обновку на деньги, собранные с гостей на второй день.

    Повсеместным на Кубани обычаем является купание родителей в луже или водоеме, которым, как правило, завершалось ритуальное катание. Однако в ст. Старотитаровской еще в недавнем прошлом было принято купать только тех родителей, которые женили или выдавали замуж последнего ребенка. Если время было теплое, их везли на лиман и сбрасывали в воду. Затем их привозили домой, где вторично обмывали в теплой воде и наряжали в купленную обновку. При этом для смеха в воду могли накидать грязи и колючек, а вместо мочалки использовать бурьян (Стар13). По приезде домой родителей встречали так же, как жениха и невесту. «Жених» переносил «невесту» через костер, и их обсыпали из сита [1]. Затем «молодых» одаривали, преподнося им замотанную в тряпье куклу и соску, и кричали «Горько!» Гостям на этих «дарах» преподносили по шишке, кусочку дывня и рюмке вина из колосовки [1].

    Чаще в интервью в качестве заключительного эпизода свадьбы акцентированно выделяется наименование последнего дня. В ст. Старотитаровской он известен под словосочетанием двир заметать. Это наименование могло являться просто символическим обозначением финального застолья, на которое приглашались кухарки и близкие родственники. Собственно, на этом свадьба и заканчивалась.

    Служебная информация

    1. Автор описания:

    Зудин Антон Иванович, заместитель заведующего Научно-исследовательским центром традиционной культуры ГБНТУК КК «Кубанский казачий хор». Е-mail: antzudin@gmail.com Тел: 8(961)51-15-508.

    1. Экспедиция:

    Кубанская фольклорно-этнографическая экспедиция. ГБНТУК КК «Кубанский казачий хор», Научно-исследовательский центр традиционной культуры Кубани

    1. Год, собиратели:

    1978 – И. Н. Бойко, Н. И. Бондарь

    2017 – А. И. Зудин, А. В. Ракачёва

    1. Место фиксации:

    Краснодарский край, Темрюкский  район, станицы Старотитаровская

    1. Место хранения: Архив Научно-исследовательского центра традиционной культуры Кубани
    2. История выявления и фиксация объекта:

    Первые записи свадебной обрядности ст. Старотитаровской относятся к 1978 г. Тогда в составе Кубанской фольклорно-этнографической экспедиции ее осуществляли известные ученые – фольклорист Иван Николаевич Бойко и этнограф Николай Иванович Бондарь. В то время акцент делался в большей степени на записи песенного фольклора. Поэтому в материалах этого года представлен в большей степени свадебный песенный фольклор. Следующий этап изучения свадебного обряда связан с работой местного жителя и краеведа Ольги Николаевны Упарь, которая на основе интервью местных старожилов написала рукописный труд уже непосредственно о местном свадебном обрядовом комплексе.

    1. Библиография
    2. Упарь О. Н. Обрядовый фольклор Кубани. Свадебный фольклорный обряд станицы Старотитаровской Темрюкского района Краснодарского края. Темрюк, 2007 (рукопись).

    Иллюстративные материалы

    Фото

    01 Жених и невеста в ст. Старотитаровская Темрюкского р-на Краснодарского кр. Фото 1930 г.

    2017 – репродукция А. В. Ракачевой, И. А. Кузнецовой.

    Краснодарский край, Темрюкский район, станица Старотитаровская.

    Архив НИЦ ТК ГБНТУК КК «Кубанский казачий хор».

    Свадьба Сергиенко М. Я. И Овечей А. С.

    02 Жених и невеста в ст. Старотитаровская Темрюкского р-на Краснодарского кр. Фото начала ХХ в.

    2017 – репродукция И. А. Кузнецовой.

    Краснодарский край, Темрюкский район, станица Старотитаровская.

    Архив НИЦ ТК ГБНТУК КК «Кубанский казачий хор».

    Жители ст. Старотитаровской.

    03 Родительская свадьба в сопровождении ряженых в ст. Старотитаровская Темрюкского р-на Краснодарского кр. Фото 1980-х гг.

    2017 – репродукция А. В. Ракачевой, И. А. Кузнецовой.

    Краснодарский край, Темрюкский район, станица Старотитаровская.

    Архив НИЦ ТК ГБНТУК КК «Кубанский казачий хор».

    Жители ст. Старотитаровской.

    04 Родительская свадьба в ст. Старотитаровская Темрюкского р-на Краснодарского кр. Фото 1980-х гг.

    2017 – репродукция А. В. Ракачевой, И. А. Кузнецовой.

    Краснодарский край, Темрюкский район, станица Старотитаровская.

    Архив НИЦ ТК ГБНТУК КК «Кубанский казачий хор».

    Жители ст. Старотитаровской.

    05 Свадебный поезд в ст. Старотитаровская Темрюкского р-на Краснодарского кр. Фото 1958 г.

    2017 – репродукция А. В. Ракачевой, И. А. Кузнецовой.

    Краснодарский край, Темрюкский район, станица Старотитаровская.

    Архив НИЦ ТК ГБНТУК КК «Кубанский казачий хор».

    Жители ст. Старотитаровской.

    06 Свадьба в ст. Старотитаровская Темрюкского р-на Краснодарского кр. Фото 1960-х гг.

    2017 – репродукция А. В. Ракачевой, И. А. Кузнецовой.

    Краснодарский край, Темрюкский район, станица Старотитаровская.

    Архив НИЦ ТК ГБНТУК КК «Кубанский казачий хор».

    Жители ст. Старотитаровской.

     

Художественный руководитель хора Захарченко Виктор Гаврилович

Ансамбль «Казачья душа»


Оркестр камерной музыки «Благовест»

– Юбилей Кубанского казачьего хора – важная веха в истории российской культуры. подробнее..


– Много я слышал замечательных хоров, но такого профессионального – по содержанию и голосам – не припомню.



– Как сегодня на Божественной литургии пел Кубанский казачий хор – таким же слаженным должно стать российское казачество!



– С момента основания в вашем хоре объединились лучшие творческие силы щедрой Кубанской земли подробнее..



- Именно в песне передается от поколения к поколению то, что заповедали нам предки: жить по совести, по душе, по сердцу. Это и есть те корни, от которых питается искусство великого маэстро и питает нас. подробнее..



– Если вдумаетесь в смысл песен Кубанского казачьего хора, то поймёте, что в них нет ни одного пустого слова. Этот коллектив – величайшее наше достояние, неотъемлемая часть быта и культуры России. подробнее..

- Именно в песне передается от поколения к поколению то, что заповедали нам предки: жить по совести, по душе, по сердцу. Это и есть те корни, от которых питается искусство великого маэстро и питает нас. Вот откуда такая мощная энергетика. Страна за последние 30 лет пережила много перемен, но главное осталось неизменным – наш народ. А он жив, пока существует его стержень – нравственность, одним из хранителей которой является Виктор Гаврилович Захарченко.
А я чувствую себя русским только на концертах Кубанского хора. В каждом русском человеке есть казачий дух, а значит, переживание за непокоренную и святую Русь. Если вдумаетесь в смысл песен Кубанского казачьего хора, то поймёте, что в них нет ни одного пустого слова. Этот коллектив – величайшее наше достояние, неотъемлемая часть быта и культуры России.
– Юбилей Кубанского казачьего хора – важная веха в истории российской культуры.

Этот старейший отечественный народный коллектив по праву славится богатейшими традициями, высокой певческой культурой и неповторимым исполнительским стилем.
С момента основания в вашем хоре объединились лучшие творческие силы щедрой Кубанской земли — артисты и музыканты, обладающие яркими и самобытными дарованиями. Поэтому его выступления всегда пользуются огромной популярностью и проходят с аншлагом как в нашей стране. Так и за рубежом. И сегодня вы достойно представляете народное искусство на самых известных площадках мира, завоевываете высокие награды на престижных международных конкурсах.